Ощущение опасности сгущало воздух. Трудно было дышать.
Хотелось закричать и пустить коня во весь опор. Его не пришлось бы пришпоривать: Андигор и так едва сдерживался, чтобы не сорваться в галоп. Я шёпотом приговаривала: «Тихо, родной, тихо, тихо, тихо…»
Долго-долго в ночи стучали копыта наших коней. Глухое «так-ток, так-ток» по глине и растрескавшимся камням.
И тут из-за скального гребня донёсся вой.
Вой голодного волка.
Андигор взвился в воздух, пронзительно заржал и понёсся вскачь.
Я вылетела из седла и ударилась о камни.
По счастью, удар пришёлся не на спину, а на руки. Ладони, локти, да и колени разбиты в кровь, зато…
Ветер раздвинул тучи, показалась луна.
Три тёмных высоких башни чётко вырисовывались в лунном свете.
Я лежала в тени одной из них.
Я вскочила, хотела бежать, звать Элота, спасаться.
Но разбитые колени болели и кровоточили. Из ссадин на ладонях тоже сочилась кровь.
Элот меня бросил.
Никто мне не поможет.
Я всем чужая. Мне стало вдруг так жаль себя. Я совсем-совсем одна.
Пажи и оруженосцы в замке то и дело разыгрывают меня, потому что я всему верю. Если они скажут, что видели единорога, я крикну: «Где?!» – а они покатятся со смеху. А если позовут: «Ева! Ева! Твой брат вернулся!» – я со всех ног кинусь к воротам. Живая мишень для придирок и насмешек пажей, оруженосцев, шута…
Я только и умею, что ухаживать за лошадьми да стрелять из лука.
Арквана, отправляя нас в путь, назвал рыцарями обоих – Элота и меня. Но ведь это неправда. Посвящение прошёл только Элот. Да и он сейчас меня бросил.
Меня взяли в замок не за умения, а просто из жалости, как сироту.
Сирота.
И от брата нет вестей. Может быть, он уже…
Я зашагала по тени к Замку.
Безразличие овладело мной. Зачем суета, когда всё бесполезно.
Там нет ни ошибок, ни поражений, ни насмешек, ни сомнений. Там нет боли.
Там нет страха.
Там нет одиночества.
С каждым шагом мне становилось всё легче.
Я ничего не хочу. Я ничего и никому не должна.
Вовеки…
В голове я слышала свистящий шёпот: «…нетволи, кроме моей, нет истины вне меня, я хочусуществовать вечно, я голодна, я пустота, я питаюсь тенями живых…»
Но тут что-то сдавило мне плечи, сбило с ног.
Кто-то хотел помешать мне!
Я пыталась уцепиться за что-нибудь, освободиться. Кто-то волок меня на аркане. Острые камни больно ранили тело.
Наконец меня выволокли из тени, отбрасываемой замком.
Я почувствовала, как меня поставили на ноги. Кто-то тряс меня за плечи.
– Ева! Ева!
Кто такая Ева?
Кажется, меня так звали давным-давно.
Я была маленькая, глупая. Куда-то спешила под проливным дождём. Думала, будто делаю важное дело.
Кто я?
Для чего мне имя? Я питаюсь тенями…
У меня было имя.
Был брат. Был друг. Был конь. Мы ехали по горной дороге…
Но зачем?
Кто-то освободил меня от петли аркана, что больно врезалась в тело.
Кто-то прижал меня к себе, ласково гладя по голове.
– Ева! Ева! Ты слышишь меня?
Я почувствовала его тепло. Он был рядом.
Друг.
Элот.
– Я Ева, – сказала я, шмыгнув носом.
Страшное чувство, будто я пустота, уходило. Я вспомнила всё.
Я была в крови и грязи. Тело ныло от ушибов, а сердце – от стыда.
Друг не предал меня. Я сама едва не предала и себя, и тех, кто надеялся на нас.
Андигор тоже вернулся пристыженный. По его серебристо-белой шкуре пробегала дрожь, он прижимал уши и приближался ко мне осторожно, бочком, наверное, боялся, что я на него злюсь.
– Эх ты… – я погладила его шею.
Положив руку на бедро, я нащупала в сумке фириаль.
Элот посадил меня в седло. Позвал Аска, вскочил на него.
Снова начался дождь.
Молнии раскалывали чёрное небо. Как будто кто-то в бессильной ярости метал их нам вслед.
Мы скакали всё быстрее и быстрее. И наконец ущелье Отчаянья осталось позади.
Только тогда я оглянулась.
Самая высокая из башен замка скрылась за грядой скал.
Теперь я знала, кто, вернее, что находится в замке Тени.
Никому, кроме Элота, я не расскажу правду.
О пустоте не сочинишь балладу.
А тармангарцы складывают легенды о замке, полном скелетов и привидений. Мне нравится слушать такие легенды. Я их не боюсь. Особенно теперь, когда знаю, чего по-настоящему стоит бояться.
– Здесь где-то должен быть родник, – сказал Элот. Мы остановили коней и спешились.
Журчание воды подсказало нам, что родник совсем рядом. Вода была весёлая и ласковая. Мы развели костёр. Разложили возле него наши мокрые плащи. Вымыли лица и руки.
Я решила разобрать и просушить нашу поклажу. Среди припасов и самых важных вещей, которыми снабдил нас в дорогу Арквана, я увидела маленький пузырёк, наполненный розоватой жидкостью. «Что бы это могло быть?» – подумала я и осторожно вынула пробку.
Душистый мятный аромат напомнил мне те далёкие дни, когда я, подпрыгивая и держась за руку мамы, гуляла за ней по лугам, на которых она собирала целебные травы.
Я была ещё совсем маленькая, и в некоторых местах трава доходила мне до пояса. Как же называлась эта травинка? Нет, не помню!
Помню только улыбающееся лицо мамы, которая держала в руках серебристого цвета стебелёк с узорчатыми листьями. Я вспомнила, что мама рассказывала мне про эту травку. И осторожно капнула на ладонь из пузырька.
