Я уже рассказывал здесь о Файнштейне, который смертью засвидетельствовал свою веру. Я убеждён, что и уйдя в лучший мир, он по-прежнему думает обо мне и начатом им здесь деле. Чем ещё можно объяснить такое удивительное совпадение, что оба раза перед моим арестом и длительным заключением я проповедовал именно в Яссах, с той самой кафедры, с которой когда-то читал свои проповеди он, и даже жил в том доме, в котором ещё витал его дух, вселяя в меня силу и уверенность?
Я должен также упомянуть и других евреев, пожертвовавших жизнью во имя любви к Иисусу.
Это, во-первых, Владимир Давидман, сын раввина из Бэлыд. Ему предстояло продолжить дело своего отца и стать учителем в Израиле Но он пошёл другой дорогой.
Как и большинство евреев-христиан, он относился индифферентно к разногласиям между различными христианскими конфессиями, возникшими в те времена, когда евреи ещё не принадлежали к Церкви, и вызывающим у них лишь желание найти наконец путь к их разрешению И он принял православие - просто потому, что Греческая православная церковь была в то время в Румынии преобладающей. По складу своей души он мог бы стать и протестантом, и баптистом, поскольку его притягивала самая суть христианства, а не исторически обусловленные пути его развития. Он считал, что разделяющие различные конфессии принципы служат лишь для прикрытия гордыни, материальных и политических интересов и личного честолюбия, которые порождают ересь.
С ранних лет мальчика учили ежедневно читать вслух длинные еврейские молитвы, провозглашающие все тринадцать догматов веры Моисея. Один из них гласил: «Я безусловно верю в истинность каждого слова пророков». Но он заметил, что некоторые из этих правдивых, согласно приведённому выше утверждению, слов от него скрывают - как, например, пятьдесят третью главу Книги Исайи. Учитель Владимира пропустил её, но Владимир прочёл эту главу и понял, что в её пророчествах заключена тайна.
Однажды, движимый любопытством, он вошёл в греческий православный собор. Величественная служба произвела на него глубокое впечатление, и вскоре его опять потянуло в собор. Он много размышлял над увиденным и услышанным и понял, что между службой, на которой он присутствовал, и тем фактом, что евреи замалчивают некоторые места в Писании, существует определённая связь. И всё это убедило его, что обещанный Мессия существовал, и что Иисус и был этим Мессией. Не удивительно, что вскоре по городу поползли слухи о том, что некий юный еврей с пейсами и в лапсердаке зачастил в Греческую православную церковь. Когда он отказался подчиниться требованию отца отказаться от своего «заблуждения», его заперли в доме на шесть месяцев.
Как только его выпустили, юноша обратился к священникам и, в чём был, отправился в монастырь в Добровице. Там его крестили. В день, назначенный для крещения, он лежал в постели с воспалением лёгких. Тем не менее, он прошёл обряд крещения - и вышел из купели совершенно здоровым. Родители, потратившие много сил на его поиски, наконец, открыли его убежище. Они насильно увезли Владимира домой. В доме собрались правоверные раввины, которые пришли к решению наказать «изменника» смертью. Но в эту ночь в дом раввина Давидмана, его отца, забрались воры. В последовавшей в результате этого суете Владимиру удалось сбежать. Он направил свои стопы в молдавский монастырь Нямцул. Однажды, когда он шёл куда-то неподалёку от монастыря, его фанатически настроенный брат напал на Владимира и ранил его.
Выздоровев, он отправился в Бухарест, надеясь, что семья не найдёт его там. В Бухаресте он поступил в школу, где ему предстояло учиться церковной музыке, затем же он намеревался продолжать учиться в Черновцах. В 1937 году он как раз ехал в этот город на свой выпускной экзамен. В поезде он читал молитвенник, а его попутчики обсуждали мирские дела. Заметив, что он читает молитвенник и время от времени осеняет себя крестом, они начали дразнить его. И тогда Владимир опустился на колени и начал, теперь уже во весь голос, читать молитвенник - с самой первой страницы. Насмешники замолкли. Когда он кончил читать, они извинились перед ним и попросили его, в знак прощения, прочесть хотя бы одну молитву ещё раз.
В ночь по прибытии в Черновцы он увидел во сне очень мрачную пустыню, населённую отвратительными животными. Сам он ехал верхом на одном из этих животных. А в другом он узнал своего дядю, и это чудовище, кинувшись к нему, укусило его. И вдруг перед ним возник святой в слепящем сиянии своего нимба, спускающийся по светящейся лестнице. В нём он узнал Святого Серафима, икону с ликом которого он видел в монастыре. В руке у святого был потир, на котором было написано на идиш. «Огнь пожирающий». Пламя вырывалось из потира, освещая всё вокруг. Вдруг видение исчезло и перед Владимиром открылся чудесный зелёный луг. Проснувшись, он написал письмо одному своему знакомому в Бухарест, описав приключения пути в Черновцы и свой сон.
