96. Я собрал вместе епископа Барселоны, Дона Нуньо, Эн Гильена де Мункаду и всех тех членов совета, кто остался на острове, и весьма настойчиво просил их дать Мастеру долю из того, что мы добыли в этом месте. Я обнаружил, что они очень тверды в этом пункте; они сказали мне: "как такое возможно? когда все уже разделено. Забирать, что уже разделено - такого делать нельзя, тем более, что бароны, которые получили свои доли, ушли и здесь их нет." Я сказал: "Бароны, я знаю способ дать Мастеру и его Ордену то, что они хотят". "Что за способ?" сказали они. "У меня у самого в собственности половина земли; я дам им из своей доли хорошую и достойную ферму. Здесь присутствует Ремон де Ампуриас, который хорошо знает, какова доля каждого из вас; я не стану забирать у вас или других полученные участки, но каждый человек может соразмерно отдать некоторую малую часть его доли, и с этого, а также с фермой, которую я готов отдать Мастеру, у него будет подходящая доля. Если это вас устроит, давайте заключим этот договор, поскольку было бы лучше не оскорбить такого человека и такой Орден, как этот, но удовлетворять их желание. Что касается меня, не имеет значения, что я отдам." Такие мои слова возымели желаемый эффект, ибо члены совета сказали: "Поскольку вы так желаете, пусть так и будет; мы сделаем, как вы хотите."
97. После того я послал за Мастером Госпиталя и, так как бароны сказали, чтобы я говорил за всех, я сказал ему: "Мастер, вы прибыли сюда, чтобы служить, во-первых Богу, а потом мне, в завоевании, осуществляемом нами. Знайте теперь, что я и дворяне желаем сделать то, о чем вы меня просили; однако, для нас это представляет некоторую трудность, поскольку мы совершили уже раздел, и большая часть тех, кто получил долю, ушла домой; но несмотря на это, мы дадим вам вашу долю, равную доле тридцати рыцарей, и внесем ее в книги вместе с другими, и, кроме того, дадим вам свою собственную хорошую и достойную ферму. Другие, однако, не могут дать вам фермы, но вместо этого дадут вам соразмерными долями земли, каждый из них предоставит из добычи долю, равную доле тридцати рыцарей. Поступая таким образом, я выказываю вам такую же честь и даю столь же хорошую часть, какую имели и рыцари Храма, которые были здесь со мной." После чего Мастер со своими рыцарями встал и пожелал поцеловать мою руку; я не позволил ему этого сделать, только прочим братьям. После этого они сказали: "Мой повелитель, поскольку вы выказали Мастеру, Госпиталю и нам самим столь великую благосклонность, мы просим вас дать нам также часть полученного добра и зданий, чтобы жить?" Тогда я со смехом обратился к баронам и сказал: "Что вы думаете об этом новом прошении Мастера и братьев?" "Мой повелитель", сказали они, "такое не может быть сделаны; те среди нас, у кого есть деньги и товары, конечно, не отдадут их; что касается зданий, нужно, чтобы они у них были, или, по крайней мере, земля, чтобы их строить." "Если я найду к этому средство", сказал я, "и это ничего не будет вам стоить, вы согласитесь?" Они все согласились. "Давайте тогда дадим им верфь; там уже есть стены, и они смогут строить внутри хорошие здания; а по поводу товаров, я подарю им четыре галеры, которые прежде принадлежали королю Мальорки, а теперь принадлежат мне, так, чтобы они имели долю всего." Мастер и братья были очень рады и целовали мне руки, сами братья обильно плакали, тогда как епископ и бароны были довольны удачным соглашением, которое я устроил.
98. С Доном Нуньо, епископом Барселоны и Доном Эхеменом Дорреа, вновь бывшем со мной на острове, в один из дней я отплыл против сарацин на холмах. Когда я достиг Инчи (Инки), со мной был Мастер Госпиталя. Я послал за баронами и рыцарями, чтобы посоветоваться с ними, а также с теми, кто знал дороги вглубь страны. Мнение Дона Нуньо, Дона Эхемена Дорреа (де Вреа) и Мастера Госпиталя было таково, что с силами, имеющимися под моей командой, будет не разумно вступать в холмы, поскольку на холмах Сольер, Дальмеруг и Боналбаар,[212] куда я намеревался идти, было целых три тысячи воинов мавров. Их вождем был Хуайп (или Хуарп), уроженец Хурерта, с которым было двадцать или тридцать всадников. Их совет заключался в том, что я не должен входить в холмы, поскольку рискую погибнуть сам и потерять тех, кто со мной. Я признал, что их совет был наилучшим, и последовал ему; но меня весьма огорчало то, что я не мог осуществить то, что намеревался.
