А теперь я даже не знаю, захочет ли Доблесть двинуться куда-то дальше, или же вернется на прежние места. Ведь по своему нраву Доблесть столь благородна и величава, что, встретив людей, поклоняющихся ей и верно служащих, она к ним снисходит и, привязавшись, остается с ними. А вот к малодушным лентяям у Доблести участия нет: она их сторонится, избегает, и поделом! И ты, муж, мечтающий достичь почета благодаря Доблести, помни, что храбреца всегда приглашают сидеть за одним столом с королями, герцогами или графами, а трусливого увальня усаживают на отшибе, даже если он самых благородных кровей. И поскольку вся эта история полна рассказами о подвигах и их последствиях, я немного остановился на том, сколь большое значение имеет Доблесть, дабы все молодые люди, любящие военное дело, могли извлечь для себя урок. Но разум требует, чтобы, согласно имеющимся у меня сведениям, я описал и разъяснил причины, по которым разгорелась война между Англией и Францией, ибо каждая сторона, как нападавшая, так и оборонявшаяся, утверждала, что ее дело правое.
Прежде всего, чтобы удачней подступить к теме, я подробно расскажу, в каком порядке развивались события.
Вы должны знать, что когда стихли великие войны во Фландрии — войны, приведшие к битве при Куртре[888], в которой, из-за гордыни графа Артуа по имени Робер, погибло и пало столько храбрых и знатных людей Французского королевства, — король-красавец Филипп Французский[889] выдал свою дочь Изабеллу[890] замуж за короля Эдуарда Английского[891]. Этот английский король не имел ни столь глубокого ума, ни столь великой доблести, как его отец, добрый король Эдуард[892], который вел множество войн с шотландцами и датчанами и всех их завершил с честью для себя и с выгодой для своего королевства. И поскольку Эдуард-сын вовсе не имел таких способностей и военной удачи (ибо не всякий может украситься добрыми свойствами), он стал противен и ненавистен своему народу. Однако подданные не показывали ему своей тайной ярости, пока он не совершил множества великих злодейств и лютых расправ над знатью своего королевства.
Некоторое время англичане могут терпеть такое обращение, но зато под конец отплатят столь жестоко, что это станет уроком для всех. С ними шутки плохи, и правящий ими король встает с постели и ложится в нее средь великой опасности, ибо его ни за что не станут чтить и любить, если он не победоносен и не хочет воевать и сражаться со своими соседями — особенно с теми из них, которые могущественней и богаче самих англичан. Таковы их устои.
Англичане всегда придерживались, придерживаются и будут придерживаться этих взглядов, пока Англия остается обитаемой землей. У них в широком ходу утверждение, в правоте которого они не раз зримо убеждались на собственном опыте, что после одного храброго короля ими обязательно правит другой, лишенный всякой доблести. И считают они его лежебокой и рохлей, если он не хочет продолжать труды своего отца или иного предшественника — доброго короля, правившего до него. Их земля изобильна богатством и всяким добром, когда они ведут войну, а не пребывают в мире, — с этой мыслью они рождены и вскормлены, и никто не заставит их поверить в обратное.
Нрав у англичан странный: они часто горячатся и вскипают, быстро гневаются и медленно остывают, сверх меры подозрительны, забаву и утешение находят в сражениях и убийствах, алчны и чересчур завистливы к чужому добру. Сдержанные и надменные, они не могут чистосердечно и искренне поддерживать дружбу и союз с другими народами. А если говорить особо об английских ремесленниках, то под солнцем нет более опасных людей, чем они. Своими нравами и манерами английская знать очень сильно отличается от ремесленников и крестьян, ибо дворяне там благородны и верны, а простонародье свирепо, опасно, заносчиво и непостоянно. Если народ пожелает выказать свою ярость и мощь, знати против него не выстоять. Однако уже долгое время они живут в добром согласии, ибо знать требует с народа только то, что положено, да народ и не потерпит, если у него возьмут бесплатно хотя бы курицу или даже одно яйцо. Английские ремесленники и пахари живут своим трудом, а дворяне — своими рентами и доходами, а если король их утруждает, то платит за это. А чтобы король обложил свой народ налогом — так это ни-ни: народ никогда не захочет и не сможет этого терпеть. Только с шерстяного склада там взимаются определенные таможенные пошлины и налоги, за счет которых король имеет дополнительный доход помимо своих рент и обычных поступлений, а когда он ведет войну, эти пошлины ему удваивают.
