В день Рождества Господа Нашего, в год Его милости тысяча триста двадцать шестой, был коронован английским венцом Эдуард Виндзорский[986], который позднее участвовал в стольких прекрасных и победоносных военных приключениях, как вам будет показано и рассказано далее в этой истории.
Юный Эдуард был торжественно освящен и миропомазан, согласно установлениям Англии, и на его освящении присутствовали два английских архиепископа, двенадцать епископов и сорок восемь аббатов. Новому королю были выказаны все знаки почета и уважения, какие только можно и должно выказывать. И было ему тогда шестнадцать лет (семнадцать ему исполнилось в день Обращения Святого Павла[987]), и носил он в тот день корону Святого Эдуарда[988], которая очень знаменита и почитаема.
На этой коронации были посвящены в рыцари четыреста пятнадцать человек. Всю рождественскую ночь они бодрствовали в храме Вестминстерского аббатства, а когда король направился из храма во дворец, все эти новые рыцари поехали перед ним. Сам король при этом восседал на белом скакуне, который был покрыт и украшен попоной, ниспадавшей до самых копыт. С одной стороны эта попона была расцвечена гербом Англии, а с другой — гербом Эдуарда Святого.
Так был король препровожден из храма во дворец, который был столь пышно украшен, сколь это возможно. За самую высокую часть пиршественного стола уселись два архиепископа, Кентерберийский и Йоркский[989], затем уже сел сам король, и далее по порядку: мать короля, мессир Жан д’Эно, граф Кентский и граф Генрих Ланкастер.
Вы должны знать, что на этом пиру мессира Жана д’Эно с большим любопытством разглядывали разные графы, бароны и рыцари, которые прежде его никогда не видели. Они его радостно привечали, хвалили и воздавали ему великие почести. Кроме того, от имени английского короля названному мессиру Жану д’Эно были преподнесены в подарок красивые драгоценности. Получили их и все другие рыцари и оруженосцы, задержавшиеся с ним в Англии.
На протяжении всех этих праздничных дней в Вестминстерском дворце устраивались весьма большие пиршества и торжества с участием сеньоров и дам всей страны. И все сеньоры, дамы и девицы наперебой старались выразить свое почтение мессиру Жану д’Эно и его спутникам.
Но вот, наконец, эти празднества стихли. Попрощавшись с королем, госпожой его матерью и мессиром Жаном д’Эно, прелаты, бароны и рыцари разъехались по своим краям и владениям. А сударыня королева и король переехали со своим двором на жительство в Виндзор. (Король очень любил это место, поскольку он там родился.) И везде и всюду, куда бы они ни ехали, мессир Жан д’Эно их сопровождал.
Однако вскоре после дня Поклонения Волхвов[990] до мессира Жана д’Эно дошла весть о том, что его дорогой и возлюбленный кузен, король Богемский[991], объявил об устроении турнира и местом его проведения назначил песчаную равнину возле города Конде, что в Эно. Когда эта новость достигла Англии, и мессир Жан д’Эно о ней узнал, то уже ничто не могло его удержать, ибо король Богемский ему написал, что на этом турнире они должны быть товарищами по оружию. Представив письмо королю и королеве, любезный рыцарь сказал, что придется ему уехать, но он всегда готов служить королю там, где это потребуется. Король, госпожа его мать и их советники сразу поняли, что решение рыцаря непреложно. Поэтому они не стали его больше уговаривать и скрепя сердце дали дозволение на отъезд. Затем, по совету своей матери, юный король Эдуард пожаловал мессиру Жану д’Эно четыреста марок стерлингов годового дохода на правах ленного держания. Эта сумма должна была выплачиваться ему каждый год через менял города Брюгге из расчета один стерлинг за одно денье. Одновременно с этим его оруженосцу и главному советнику, Филиппу де Като, были пожалованы в качестве королевского фьефа сто фунтов стерлингов с их ежегодной выплатой в Брюгге[992]. В подтверждение и удостоверение этих пожалований рыцарям вручили грамоты, скрепленные королевскими печатями. А еще мажордому мессира Жана д’Эно было выдано изрядное количество мелкой английской монеты для оплаты дорожных расходов.
