Английские сеньоры дружно молвили в ответ: «
Король Англии и его советники были очень обрадованы, когда епископ Линкольнский и другие сеньоры, ездившие в Эно, пересказали ответ, полученный у графа. Затем они поразмыслили, как им следует действовать дальше, и решили, все обдумав, что граф дал им благой совет. Поэтому в самом начале обсуждений было постановлено, что король Англии отправится за море с некоторыми знатными людьми своей страны. Прежде всего, он посетит Эно, а потом, действуя по подсказке своего великого тестя, графа Эно, съездит в Брабант, Гельдерн и Юлих и лично заключит союзы с их правителями.
Однако затем английские советники передумали и решили, что королю нечего делать за морем до тех пор, пока его представители не проведут переговоры с германскими сеньорами и не узнают их волю. Поэтому епископу Линкольнскому, епископу Даремскому, графу Солсбери, графу Арунделу, графу Нортгемптону[1177], графу Уорику, мессиру Рейнольду Кобхему, мессиру Ричарду Стаффорду, сиру Фелтону и сиру де Сюлли[1178] было поручено отправиться за море в Валансьенн, переговорить с графом, а затем, следуя его совету, вступить в переговоры с герцогом Брабантским и всеми, от кого они могли бы получить поддержку и помощь.
Названные сеньоры уладили свои дела и погрузили все, что им требовалось, на корабли, стоявшие в лондонской гавани. Они намеревались причалить в Антверпене, ибо вовсе не хотели ехать в Эно через Францию. И взяли с собой эти сеньоры сто тысяч флоринов звонкой монетой, чтобы содержать свиту и дарить подарки там, где это понадобится. Ведь они хорошо знали, что немцы чрезвычайно алчны и ничего не делают, кроме как за деньги. Когда все дела были улажены, а корабли снаряжены, они взошли на них и, отчалив, прибыли с первым приливом под Грэйвсенд. Когда вновь начался прилив, они снялись с якоря и, пользуясь попутным ветром, вышли в море под парусами. Уже на второй день плаванья они завидели Дордрехт, что в Голландии. В этом городе они сошли на берег и были хорошо приняты местными жителями. Затем они постепенно вывели из кораблей своих лошадей и на четыре дня задержались в городе Дордрехте для отдыха. За этот срок все англичане, не имевшие лошадей, их раздобыли, и когда все приготовления были завершены, посольство великим кортежем двинулось в путь.
Своим поведением английские сеньоры хорошо показывали, что золота и серебра у них имеется предостаточно. Они путешествовали короткими переездами, неся великие расходы и нигде не задерживаясь. И вот приехали они в Валансьенн, ибо во всем, что им предстояло сделать, они желали руководствоваться указаниями графа Эно. При въезде в город их радостно встретили, а затем удобно расположили на постой. Местные жители таращились на них во все глаза, дивясь, с каким достоинством они себя держат. Ибо англичане не жалели никаких затрат, как если бы деньги дождем сыпались на них с неба. Все товары они покупали за цену, которую им называли, нисколько не торгуясь. Поэтому, когда сеньоры, управлявшие в ту пору городом Валансьенном, увидели их щедрость, то издали указ, чтобы, под страхом наказания, на все товары соблюдались разумные цены. Так что англичане остались вполне довольны, и был епископ Линкольнский поселен в якобинском монастыре, а епископ Даремский — у братьев-миноритов.
В те дни граф Гильом д’Эно уже окончательно слег в постель из-за подагры, но он оставался в совершенно ясном рассудке и столь же естественно давал добрые советы, как делал это до своей болезни. Он, его супруга графиня, их сын Гильом и мессир Жан д’Эно приняли английских сеньоров очень ласково. Названные сеньоры — как прелаты, так и бароны — приходили к графу, дабы его проведать и побеседовать с ним о делах, ради которых они туда были посланы. Граф им честно советовал, насколько хватало сил. И, разумеется, на все их совещания приглашали мессира Жана д’Эно, как вассала короля Англии, державшего от него фьеф[1179] и приносившего ему клятву верности, присягу и оммаж.
