В ту пору граф Эно затаил очень большую обиду на своего шурина, короля Филиппа Французского. Сейчас я объясню почему. Дело в том, что земля и сеньория Кревкёр, расположенная в Камбрези, была пущена на продажу. Когда это случилось, граф Эно стал первым, к кому обратились с предложением ее купить, равно как и сеньорию, относящуюся к замку Арлё, что в Пайёле, и расположенную вдоль реки Сансе, на границе между Артуа и округом Дуэ. Граф Эно считал уже решенным делом покупку этих двух сеньорий и держал деньги для их оплаты наготове, когда королю Филиппу сообщили о проходивших торгах. Следуя приказанию короля, его сын Жан, который был герцогом Нормандским и дофином Вьеннским[1180], вмешался в уже свершенную было сделку и, расстроив ее, сам скупил вышеназванные имперские сеньории[1181]. Граф Эно был тогда крайне разгневан: он сказал и поклялся, что еще припомнит своему шурину эту обиду и отплатит за нее с лихвой, когда представится удобный случай.
И случилось же так, что новость о намерении короля Англии оспорить французский престол получила огласку, и у графа Эно спросили совета по этому поводу как раз в тот год, когда была совершена купля-продажа вышеназванных владений. Поэтому его гнев еще не успел остыть и улечься, и в тайной беседе с английскими послами он дал выход своему недовольству. Многие люди говорят, что если бы еще в самом начале беседы граф отмел все слова и доводы англичан столь же решительно, сколь он их поддержал, то война между Англией и Францией, которая столько длилась и столько стоила, никогда бы не началась. Однако, как могут сказать и предположить другие, того, что должно случиться, никто не в силах предотвратить или переменить.
Английские сеньоры, прибывшие в Валансьенн повидать графа, во всем подчинялись его советам и держали себя с таким великим достоинством, как если бы король Английский был с ними собственной персоной. Своей щедростью они снискали у валансьеннцев большое расположение и широкую известность. Средь них находилось множество башелье, у которых один глаз был закрыт маленьким кусочком ткани, словно пластырем, так что они ничего не могли им видеть. Многие люди, встречавшие этих рыцарей и оруженосцев, высказывали догадку, что они дали обет дамам своей страны взирать на мир лишь одним оком до тех самых пор, пока не совершат какой-нибудь ратный подвиг в землях Французского королевства. Однако сами эти сеньоры, когда их об этом спрашивали, не желали ничего объяснять.
Граф и графиня Эно, их сын, мессир Жан д’Эно, а также местные рыцари и оруженосцы вволю потчевали и чествовали англичан в Валансьенне. По ходу дела англичане усваивали и запоминали наставления названного графа о том, каким образом они должны действовать. Затем епископ Линкольнский, граф Арундел[1182], граф Нортгемптон, мессир Рейнольд Кобхем, мессир Ричард Стаффорд и другие английские сеньоры выехали из Валансьенна с великим эскортом и свитой и прибыли в Лувен, к герцогу Жану Брабантскому. Тот принял гостей со всеми возможными почестями и величайшей торжественностью, ибо хорошо умел это делать. Затем они весьма рассудительно и подробно изложили ему причину, по которой приехали к нему из Англии.
Герцог очень любил своего двоюродного брата, короля Англии, а, кроме того, между ним и королем Филиппом Французским тогда были серьезные трения. Поэтому он благосклонно выслушал послов и довольно легко согласился исполнить все их просьбы и пожелания. Так, он разрешил своему кузену-королю и всем его людям следовать через брабантские земли и останавливаться в них, когда угодно и где угодно, будь то с оружием или без него, и пообещал поддерживать их припасами. Кроме того, герцог пообещал, что если английский король явится сюда из-за моря, то он станет служить ему с отрядом в тысячу увенчанных шлемов и пошлет вызов королю Франции раньше всех остальных союзников, коих послы сумеют привлечь. Пусть ему только выдадут некоторую сумму флоринов для расплаты со своими людьми и на покрытие личных расходов.
Английские послы, уполномоченные своим государем заключать подобные соглашения, занесли в грамоты и скрепили печатями все эти договоренности и условия, предложенные герцогом Брабантским[1183]. Затем они вернулись в город Валансьенн и поведали графу Эно о своих успехах. Очень обрадованный, граф молвил им:
