«Милые господа! Герцог Брабантский — это правитель великий, мудрый и уважаемый всеми своими соседями. Я надеюсь, что раз вы поладили с ним, то вам удастся довольно легко поладить и с графом Гельдернским, маркграфом Юлихским, архиепископом Кёльнским, мессиром Арнольдом Бланкенхаймом, сеньором Фалькенбергом и всеми другими немцами. Именно с ними вам следует теперь вести переговоры».
Английские сеньоры, пребывавшие в ту пору в Валансьенне, решили последовать совету, слову и подсказке графа Гильома д’Эно. Благодаря умелому обращению, а вернее благодаря деньгам (ибо в подобных случаях деньги — это весьма ценное и действенное подспорье), они устроили так, что очень многие сеньоры Империи приехали в Валансьенн, дабы переговорить с ними при посредничестве графа Эно и монсеньора Жана д’Эно, его брата. Средь приехавших были: зять короля Англии граф Рено Гельдернский, маркграф Юлихский, одновременно представлявший и своего брата архиепископа Валерана Кёльнского, мессир Арнольд Бланкенхайм, граф де Мёрс[1184], сир Фалькенберг и еще много прочих рыцарей с Рейна — весьма лихих. Затем начались частые совещания и переговоры, в ходе которых имперским сеньорам было столько всего обещано и подарено, что в итоге все они обязались послать вызов королю Франции, лишь только узнают, что король Англии уже это сделал, или, самое позднее, месяц спустя[1185]. Они также пообещали служить английскому королю с определенным количеством увенчанных шлемов, ибо тогда счет войск вели не на копья или басинеты[1186], но лишь на шлемы. Однако вещи изменились и будут еще меняться.
Когда английские бароны полностью уверились, что все вышеназванные господа стали их союзниками, то отправили послов к архиепископу Адольфу Льежскому, дабы узнать, не удастся ли им завербовать и его. Однако посланные возвратились ни с чем, ибо архиепископ ответил, что никогда не выступит против французской короны[1187]. После этого англичане оставили его в покое. Так же пришлось поступить и с королем Богемским. Ведь он был очень сильно привязан к Франции своим собственным браком и брачными союзами своих детей, и англичане ясно видели, что все их старания пропадут впустую[1188].
Затем германские сеньоры простились с прелатами и баронами Англии и разъехались по своим землям. Надо вам сказать (и в это легко поверить), что король Филипп был хорошо осведомлен обо всех этих событиях, а именно о том, что английские послы, находясь в Валансьенне, держат себя на высоком положении и заключают союзы с немцами. Однако король не придал этому никакого значения. Его лишь очень сильно огорчило, что заморский поход теперь будет отложен, и еще он был весьма недоволен своим зятем, графом Эно, из-за того, что тот привечает в своей стране его недоброжелателей. Король часто говаривал: «
В ту пору, о которой я говорю, шли великие раздоры между графом Фландрским и фламандцами, ибо этот граф Людовик, женатый на Маргарите д’Артуа, так и не сумел помириться со своими подданными или хотя бы создать видимость добрых отношений с ними. Со своей стороны фламандцы тоже так и не смогли его полюбить. Поэтому пришлось ему снова покинуть Фландрию[1189]. Переехав во Францию вместе со своей женой, он стал жить в Париже подле короля, который выделил супругам часть своего придворного штата. Вообще, этот граф был достаточно рыцарственен, но фламандцы говорили, что он слишком дорожит интересами Франции, и потому не может принести им никакого добра.
