«Королю Англии привиделось во сне, что он должен стать королем Франции! Что ж, пусть попробует заявить о своих правах, и он увидит, какую пользу ему это принесет. Жил бы он лучше мирно, а не вынашивал такие вздорные замыслы. Граф Эно тоже очень плохо поразмыслил, позволив англичанам разъезжать по своей стране и вести эти глупые переговоры с немцами в Валансьенне, в своем личном присутствии. Однажды наступит день, когда эннюерцы очень сильно об этом пожалеют, ибо их край подвергнется разорению в первую очередь, и англичане их защитить не смогут».
Вы должны знать, что во Франции было хорошо известно обо всех этих событиях, происходивших за ее рубежами, в том числе и о том, какие союзы заключили с англичанами герцог Брабантский, граф Гельдернский, маркграф Юлихский, архиепископ Кёльнский, сеньор Фалькенберг, мессир Арнольд Бланкенхайм и прочие немцы. Знал об этом и король Филипп. Однако внешне он как будто не придавал этому никакого значения, показывая и на деле и на словах, что будет столь же рад войне, сколь и миру.
Как-то раз он сказал доброму королю Богемскому, графу Алансонскому и тем, кто возле него тогда находился:
«Насколько нам известно, наш английский кузен сколачивает в Германии великий союз, желая напасть на нас и оспорить наше наследство. Что ж, если к нам придут с войной, то милости просим! Мы тоже не знаем, чем бы заняться. Однако нам жаль, что заморский поход в Святую Землю будет из-за этого сорван и отсрочен, и множество благочестивых обетов, данных храбрыми мужами, останется не исполнено. И все же нам надлежит ждать и терпеть!»
В ту пору граф Фландрский вместе со своей женой графиней пребывал в Компьени. И вот прослышал он, что английские послы, возглавляемые епископом Даремским и одним великим бароном, нашли превосходный прием в Генте. Благодаря стараниям и подстрекательствам одного тамошнего горожанина, по имени Якоб ван Артевельде, все жители Гента и многих других фламандских городов склонились на сторону англичан до такой степени, что его, графа, собственные ренты и доходы теперь с каждым днем все сильнее утаиваются и урезаются. И еще, помимо этого, граф Фландрский был извещен, что один фламандский рыцарь, по имени Ле-Куртиссьен, — весьма храбрый человек, коего граф всегда считал своим преданным и благоразумным вассалом, — постоянно находится в обществе этих английских сеньоров и чествует их в городе Генте, прямо в его графской резиденции.
Услышав такие вести, граф Фландрский столь жестоко осерчал на своего рыцаря, что показал это на деле. Он тайно пригласил рыцаря к себе во Францию, туда, где он тогда проживал. Не подозревая ничего худого, сир Куртиссьен к нему явился. Граф немедленно взял рыцаря под стражу и велел объяснить ему в своем присутствии, зачем он сюда призван. Несмотря на все попытки рыцаря оправдаться, он был обезглавлен[1196]. По этому поводу все жители Гента были очень сильно разгневаны на графа и его советников, но ничего исправить уже не могли.
Когда известие о смерти сеньора Куртиссьена дошло до Якоба ван Артевельде, то он стал опасаться, как бы граф не приказал тайно убить и его самого. Поэтому, желая оградить себя от всех опасностей и стать полновластным правителем Гента, дабы иметь возможность соблюдать свои обязательства перед англичанами в той форме и манере, как это было обещано, он начал строить из себя господина и сеньора и выказывать свое могущество среди гентцев.
