В день Святого Иоанна Крестителя, в год Милости вышеназванный, в начале девятого часа король Англии и все английские сеньоры покинули флотилию, которая стояла на якоре, и высадились в Эклюзе. Там их встретили с великой радостью. Король чуть-чуть поел и попил, а затем, движимый благочестием, немедленно отправился в Арденбург поклониться образу Божьей Матери. В Арденбурге король провел весь день, и туда явились его повидать горожане Брюгге, которые поведали ему, как обстоят дела во Фландрии, и о том, что его великий друг, Якоб ван Артевельде, вместе с графом Эно, герцогом Брабантским и немцами, расположился лагерем напротив войска герцога Нормандского. И бежит-де молва, что скоро будет бой. Король Английский выслушал эти рассказы с удовольствием, поскольку из них явствовало, что Артевельде пользуется у фламандцев великим расположением и ведет их, куда пожелает. Тотчас после этой беседы названный король задал работу писцам и посыльным. В своих письмах он сообщил графу Эно, герцогу Брабантскому, герцогу Гельдернскому и прочим сеньорам о своем положении, своих замыслах и о победе, которую он одержал в морском бою над нормандцами.
Когда король сделал то, ради чего прибыл в монастырь Арденбургской Богоматери, то вместе с некоторыми сеньорами сел на коней, приведенных из Брюгге, и выехал в Гент. Там он нашел госпожу королеву Филиппу, которая снова разрешилась от бремени красивым мальчиком. В честь герцога Жана Брабантского ребенок получил имя Джон. Впоследствии он стал герцогом Ланкастерским[1261]. Король и королева расположились в аббатстве Святого Петра и, понятное дело, любезничали там, как люди крайне друг друга любящие.
Король задержался в Генте и отдохнул. Английские сеньоры со своими людьми последовали его примеру и мало-помалу рассеялись по всей земле Фландрской, по добрым городам и иным местам. Их всюду встречали с радушием и почетом, ибо они хорошо платили за все, что брали.
Когда сеньоры Германии, расположившиеся по Тён-Л’Эвеком, были извещены, что английский король находится в Генте и поджидает их, то крайне обрадовались. Посовещавшись между собой, они решили сняться с лагеря и отправились в путь. Ополчения Фландрии, Эно и Брабанта выступили самыми первыми и вернулись в свои города. Так распалась эта великая армия.
Герцог Нормандский отступил в Камбре. Там он дал отпуск большому количеству своих воинов и разослал их в гарнизоны городов, расположенных на границе с Фландрией — таких, как Лилль, Дуэ и Турне. Поскольку прошел слух, что король Английский и его союзники собираются осадить город Турне, туда были посланы граф де Фуа, граф де Комменж, виконт де Брюникель, виконт де Талар, виконт де Вильмюр, виконт Нарбоннский и целых пять сотен латников и бидалей из Фуа. Кроме того, в город Мортань, расположенный на Л’Эско, отрядили сира де Боже с большим количеством бургундцев и божолезцев. В город Сент-Аман-ан-Певель было послано много бидалей, вооруженных дротами и павезами. Капитаном над ними был весьма храбрый рыцарь, мессир Пьер де Каркассон. Все французские гарнизоны в тамошней округе были снабжены припасами, необходимыми для того, чтобы выдержать осаду и провести лето.
Герцог Нормандский задержался в Камбре на долгое время, а король Филипп между тем находился в Перонне, что в Вермандуа, и занимался выплатой жалования всем генуэзским и провансальским арбалетчикам. Когда им было заплачено за три месяца, их отослали к дальним рубежам и проходам, где, как ожидалось, их помощь могла потребоваться.
Когда граф Эно, герцог Брабантский и бароны Германии выступили из лагеря, раскинутого под Тён-Л’Эвеком, то направились в Валансьенн. Якоб ван Артевельде постоянно находился в их обществе, и без его участия ничего не вершилось. Ведь у него в повиновении была вся Фландрия, и он содержал свиту, по пышности не уступавшую свите герцога Гельдернского, и даже еще более многочисленную. Граф Эно и герцог Брабантский особенно старались выказать Артевельде свою любовь, ибо их владения граничили с Фландрией, и они надеялись в скором времени получать из нее помощь.
