У короля Англии оставалось еще довольно людей, чтобы надлежащим образом вести осаду. Это было возможно благодаря тому, что противник не мог подступиться к английскому лагерю — так хорошо он был укреплен. В то же время жители Фландрии часто отправляли к королю Англии посланников с письмами. Как его подданные, друзья и союзники, они заверяли, что лишь только он сочтет нужным призвать их — уже на следующий день они пойдут служить ему с шестидесятитысячным войском. Король Англии не отказывался от этой помощи и всеми способами старался беречь свою дружбу с фламандцами. Именно полагаясь на их заверения и поддержку, он решился отослать четырех вышеназванных баронов в Англию. По прибытии посланники явились к доброй королеве Филиппе Английской, которая, не поддаваясь страху, как отважная дама, стягивала и собирала людей со всех концов и уже приехала для этого в город Эбрюик, сиречь Йорк.
Королева очень обрадовалась прибытию четырех рыцарей, а также добрым вестям, полученным от ее сеньора и супруга, короля Англии. Они согласовали свои действия в ожидании шотландцев, которые, выйдя из своей страны, уже вторглись в пределы Нортумберленда и, как могли, выжигали и опустошали все земли. В шотландском войске было более 40 тысяч человек, — никто не остался дома, от кого на войне могла быть какая-то польза.
Пока королева Англии, находясь в области Йорка, проводила военный сбор, король Дэвид и шотландцы вторглись со стороны Роксбурга в земли сеньора Перси. В их войске насчитывалось три тысячи латников — рыцарей и оруженосцев, и не менее 30 тысяч других людей. Все они были добрыми воинами и намеревались пройти по всей Англии, поскольку полагали, что она не имеет защиты из латников и лучников. Подступив к Олнвику, они не смогли причинить этому замку никакого вреда и двинулись дальше, чтобы перейти вброд реку Тайн и вторгнуться вглубь английских земель, пройдя возле Дарема и Йорка[1101].
Шотландцы действовали по своему замыслу, вовсе не думая, что кто-нибудь может выступить им навстречу и преградить путь, — так они были горделивы и самоуверенны! Однако они просчитались, ибо королева Английская, находясь в Йорке, уже собрала всех людей, каких могла. Лишь только она узнала, что король Шотландии и шотландцы с огнем и мечом вторглись в Нортумберленд, то, желая показать, сколь это важно, отбыла из Эбрюика с имевшимися у нее людьми. В ее свите находились граф Хантингдон, коего она сделала коннетаблем войска, и сеньор Моубрей, назначенный маршалом. В походе также участвовали архиепископ Кентерберийский, архиепископ Йоркский, епископ Лондонский[1102], епископ Херифордский[1103], епископ Норвичский[1104], епископ Линкольнский и епископ Даремский[1105]. Ибо в Англии при необходимости все прелаты и клирики берутся за оружие, чтобы помочь охранять и защищать свою страну.
Король Шотландии и шотландцы двигались, пока не оказались в трех малых лье от Ньюкасла-на-Тайне. Они раскинули там лагерь, вовсе не зная, что королева Англии уже прибыла в этот город на военный сбор англичан. И не считали они ее за столь отважную даму, какой она на самом деле была и вскоре себя показала. Однако шотландцы хорошо знали, что англичане собрались в Ньюкасле. Поэтому они остановились в трех малых лье от этого города и известили англичан через одного герольда, что если они пожелают выступить в поле, то найдут шотландцев готовыми к битве. Если же они не выступят, то пусть будут уверены: шотландцы сами придут поискать их в Ньюкасле-на-Тайне.
Граф Хантингдон и бароны Нортумберленда, к коим были обращены эти речи и предложения, ответили, что непременно выступят, но только когда сочтут нужным, а не по воле своих врагов. Выслушав этот ответ, шотландцы решили между собой так:
