====== Глава 17. Старуха с косой ======
Ночью небо озарилось вспышкой света. Буря на улице стала невозможно громкой. Ветер готов был выломать двери и разбить стекла.
Мизу, заснувшая всего на несколько минут, выбежала из своей комнаты, торопясь в спальню матери. Около дверей уже стоял Аарон, поджидая девушку.
Сердце русалки дрогнуло. Она в страхе остановилась перед ведьмаком и судорожно схватилась за сердце. Оно готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Девушка трясущимися руками повернула дверную ручку и медленно открыла дверь. Звуки во всем мире для неё смолкли. Она не чувствовала как Аарон поддерживал её за плечи, чтобы она не упала. Она не понимала, как дошла до кровати матери, как схватила её безжизненно свисающую быстро холодеющую руку. И как слезы градом покатились из её глаз.
Девушка рухнула на пол перед кроватью матери и, захлебываясь слезами, горячей щекой прижалась к её холодному телу. Мизу горько плакала. Ещё пару мгновений, и она начала бы проклинать этот мир. Но русалка промолчала, чтобы не навредить Аарону своей силой сирены, и от чувства собственного бессилия, её сердце сжалось ещё сильнее.
Ведьмак, стоявшей позади неё, смирено закрыл глаза и опустил голову. Когда он открыл их, то увидел, как тело Нинель преобразуется. Кожа женщины издавало мягкое свечение, а ноги удлинялись. Буквально за несколько секунд у покойной Нинель появился хвост русалки.
Аарон опустился на колени у хвоста покойной и почтительно склонил голову. Он понимал, что это значило. Мизу тем временем уже перестала плакать. Слезы не катились из её глаз. Она только устало и невыразимо печально смотрела на тело своей матери и всхлипывала от пережитого.
- Твоя мать была из высших кругов, – тихо прошептал Аарон. – Нинель на самом деле являлась Нинель тер Тернайр. Только у русалок знатного рода после… тело изменяется.
На том слове, где должно было слово «смерть» Аарон промолчал. Мизу благодарно посмотрела на него, но не смогла сдержать новый поток слез.
Аарон резко притянул девушку к себе и крепко обнял. Он не оставит её здесь одну во чтобы то ни стало.
Наутро Мизу написала письмо наставнице, в котором говорилось о ночной буре за окном и смерти Нинель тер Тернайр.
- Как ты себя чувствуешь? – тихо позвал Аарон девушку.
- Плохо, – честно призналась девушка.
На удивление Мизу, после её слова сирены, ничего плохого не произошло. Но ей и не было дела до выяснения причины. Она лишь судорожно вздохнула, встала из-за письменного стола и приказала птичке-вестнице лететь прочь. Как только птица вылетела в приоткрытое окно, откуда тянуло сыростью и холодом, Мизу обернулась к Аарону. – Что же мне делать?
- Завтракать, – ведьмак взял Мизу за руку и повел в столовую, где заставил её выпить хотя бы чай.
- Я совсем не голодна, – спокойно ответила девушка.
- Поэтому ты и должна кушать, – настаивал Аарон. – Тебе нужны силы. Ты не спала уже больше двух дней. И плохо ела.
Мизу лишь отвернулась от него, так ничего и не ответив.
- Когда прибудет Арадия и Лир, – начал говорить Аарон после недолгой паузы, – я помогу сделать все по правилам. Я отправлю бренное тело твоей матери в последний путь.
- Спасибо, – ответила молодая русалка, еле сдерживая слезы.
Аарон пробыл с Мизуноне до конца дня. Он старался поддержать её, поэтому вывел на улицу. Дождь уже закончился и тучи разошлись. Ведьмак бережно взял Мизу за руку и провел вокруг башни по местным красотам, до боли знакомым обоим. Русалка все время о чем-то думала, не реагируя на действия ведьмака. Иногда Аарону казалось, что она совсем ничего не чувствует.
- Мизу, – тихо шепнул он ей и потянул на себя.
Девушка широко раскрыла глаза от удивления. Ведьмак так крепко прижал её к себе, нежно придерживая за талию, что ей совсем не хватало сил сделать хоть глоток воздуха.
- Аарон! – воскликнула Мизу, пытаясь высвободиться от его удушающих объятий. – Я не могу ды…
Ведьмак резко наклонился и нежно накрыл её губы поцелуем. Мизу застыла. Внутри неё бушевало бесчисленное множество эмоций. Она думала о смерти, о маме. Она думала о том, что больше никогда не услышит «Доброе утро!», никто не потреплет её по голове, никто не испечёт ей печенье лотоса и не заварит лучший в мире чай. А теперь ещё её голову вскружили новые чувства. Крепкие руки мужчины и его настойчивые губы.
Когда Аарон отстранился, Мизу устало присела на ещё мокрую после дождя лавочку и уронила голову себе на руки. Ей хотелось кричать от избытка чувств.
Аарон присел с ней рядом на корточки и, коснувшись подбородка девушки, приподнял её голову, заставляя смотреть на него.
- Всё будет хорошо, обещаю, – медленно проговорил он. – Верь мне.
К закату в башню прибыли Лир и Арадия. Лир тут же сломя голову понесся наверх, в покои матери. Он безумными глазами уставился на холодное тело и задрожал. Простояв так совсем недолго, он подошел ближе к постели и пал на колени. Арадия, что все время шла за ним, положила руку на его плече и сжала.
