— Червей в себя пихать — вот же пакость. Нет, если он что и писал, то сюда не приносил. Да никто из алхимиков своими открытиями не делится, разве что ученикам что-то говорит. Все, все трясутся над своими тайнами, берегут, забывая, что к древу Сфирры уйдет одна лишь душа без злата-серебра, без добра нажитого.
Старик разворчался сегодня пуще прежнего.
— А ведь если бы всякий отдавал свои записи в либрокондиум, память бы о нем держалась веками. Стоящий труд бы переписывали каждые десять лет, чтобы сохранить его. И культу с того польза была бы.
— Брат Илдрос, я через три дня уезжаю на хребет, — сказал я, улучив момент.
Он опешил:
— Как? Разве ж уже осень? Только-только лето началось…
— Осень. Я уже полгода в Revelatio, — усмехнулся я.
Мне казалось, что со Дня пробуждения прошло несколько лет, а не месяцев: так много всего случилось, я столько пережил.
— Полгода, — протянул старик, — совсем недавно была зима, и вот скоро уже опять. Порой кажется, что зима становится все дольше, а лето проходит за один миг.
И замолчал. Я постоял немного, подождал, а потом кашлянул и сказал:
— Я пойду, брат Илдрос. Хотел с тобой попрощаться.
Кустос вздрогнул, будто я его снова разбудил:
— Ты вот что, Лиор, зайди сюда завтра.
— Завтра не смогу. Завтра нам дадут ядро.
— Тогда послезавтра. Словом, до отбытия на хребет! Обязательно зайди!
Я пообещал.
Наутро брат Йорван выстроил нас вдоль стены и каждому сунул в руку по ядру. Как я ни приглядывался, не сумел усмотреть ничего подозрительного: Йорван был, как всегда, шумлив, говорлив и бодр, ядра совал не глядя, доставал из одного и того же короба, а напоследок пожелал веселого дня и ушел, даже не стал проверять, съедим мы их или нет. Оно и понятно, мы все уже опытные, первое ядро пережили, значит, и второе переживем, а если кто побоится съесть, тот сам себе хуже сделает. У остальных-то сила первого ядра либо впиталась в тело, либо рассеялась, коли плохо старались, а значит, при ранении на хребте зелью неоткуда будет брать целебную мощь.
Все новусы сразу разошлись по своим кельям и закрыли двери, чтоб никто не помешал. Я тоже вернулся к себе, подпер дверь и уставился на ядро. Йорван из благородных, стал бы он слушать какого-то командора? А если бы кто-то попытался подсунуть ему отраву для меня, то как убедиться, что отравленное ядро попадет именно в мои руки? Йорван совал ядра не глядя. Судя по всему, командору и так немало досталось от магистра за смерть Лукара на турнире.
Я покрутил ядро меж пальцев. Может, взять то, что дал брат Арнос? Но его отравить было б легче — оно всего одно и давалось в мои руки.
Чуть посомневавшись, я проглотил Йорваново ядро, сел в позу, к которой привык в молитвенной комнате, и начал медленно проговаривать отчимовы слова. На сей раз боли не было вовсе. Я почувствовал, будто в моем животе распух огромный шар, наполненный теплой водой. Он все рос и рос, распирая кишки, а потом лопнул, и теплые волны разошлись по всему моему телу, до самых кончиков пальцев и до краешка ушей. Я погрузился в это приятное ощущение с головой, не вспоминая о спиритусе или чем-то еще. Только verbum и тепло…
Опомнился я к вечеру, когда заурчал живот. Медленно поднялся, потянул затекшее тело и побрел к трапезной, время как раз было подходящим, но за столом я оказался в одиночестве. Слуга, завидев меня, споро приволок и похлебку, и хлеб, и остальное, а вот другие новусы не вышли из келий. Впрочем, мне после второго ядра тоже было не очень хорошо, и боль еще крутила немного.
Удивительно, что меня не поймали на лжи в первые же дни в культе. Я ведь совсем не знал, как надобно себя вести. Если бы брат Арнос не был ко мне столь снисходителен, меня бы точно отдали брату Граксу сразу же после Дня пробуждения.
Собратья повыползали наружу только на другой день.
— Слабое какое-то ядро попалось, — громогласно объявил Фалдос. — Едва-едва скрутило, verbum почти не понадобились.
— Дядя говорил, что с каждым следующим ядром будет всё легче, — пояснил серьезно Ренар.
— Так мы verbum только ради первого раза заучивали?
— Они же годны и для других случаев. К примеру, если ранен и не можешь залечить сразу, verbum помогут переждать боль.
— Ха, я и без всякого вербума стерплю любую боль.
— Ты, может, и стерпишь, — спокойно ответил Ренар, — но сумеют ли остальные?
Фалдос самодовольно окинул нас взглядом и хмыкнул:
— Эти-то заморыши?
Мы привычно спустились в оружейную, но там нас никто не ждал. Брат Йорван не пришел к обычному времени.
— Может, уроки отменились из-за похода? — предположил Ренар.
— Ну, тогда я сам проверю, что поменялось после второго ядра, — ответил Фалдос и пошел к камням на цепях.
Остальные новусы тоже решили испытать себя. Я же постоял, развернулся и пошел к либрокондиуму. Неизвестно, когда еще у нас будет свободное время. Вдруг заставят перед походом делать чего? Правда, неясно, будет ли там брат Илдрос, так рано я никогда к нему не приходил. Может, он любит спать до полудня?
