Хроники новуса II полностью

Старик был на месте. Как и в прошлый раз, он спал, положив голову на книгу, только книга в этот сегодня отличалась: обычно Илдрос дремал над «Хрониками земель Фалдорийских, сиречь о королях, битвах и культах», трудом объемным, скучным и выдающихся размеров, а сейчас из-под лысоватой острой макушки листы едва можно было разглядеть.

— Брат Илдрос! — позвал я. — Брат Илдрос?

Он не просыпался. Тогда я коснулся его руки и остолбенел — холодная! Дернул за плечо — мертв. И как теперь быть? Куда бежать? Уйти и притвориться, что меня тут не было? Ну уж нет, больше я врать не стану. Илдрос явно же помер от старости. Сто пятьдесят лет! Куда уж больше?

Жаль старика. Он хорошо ко мне относился, хоть и растрепал магистру о моих ядрах почем зря. И жаль, что не узнаю теперь, для чего он меня звал. Надо сказать кому-нибудь, негоже, чтобы почтенный кустос так и лежал в либрокондиуме. Без меня когда бы его отыскали…

Я совсем уж собрался выходить, но вернулся к столу и осторожно вытянул книгу из-под головы мертвеца. Любопытно же, что это за новая книга? Стоило мне ее взять, как изнутри вылетел лист. Я поднял его, увидел первое слово и впился в строки глазами. На самом верху листа было написано мое имя!

' Лиору. По долгому размышлению вослед нашей недавней беседе узрел я, сколь лицемерен суд мой над иными, коли сам повинен в том же. Истинно, лелеял я мечту — сотворить труд великий, коий бы прославил имя мое в веках, дабы переписывали его каждое десятилетие и читали в кельях. Но вот, я всего лишь старец бесплодный, не одаренный ни мудростью, ни даром проникновения в тайны мироздания, ни искусством зелейным, только долголетием и отмечен. Да и культ Revelatio, коему служил, почти истер память о Илдросе, яко ветер след на песке.

Посему вручаю тебе, новусу-первогодк е , сии скромные записи. Нет в них тайн, неведомых магистру или иному custos, но для тебя, отрока, вступающего на стезю познания, могут они стать путеводным светом во тьме.

И еще одно терзает сердце мое в сии последние дни: что станется с тобою? Оставят ли тебя в покое, или продолжат терзать подозрениями, яко волки агнца? Как бы ни сложился путь твой, да послужат тебе слова мои подспорьем и утешением.

Да хранят тебя силы, коим служим.

Брат Илдрос, в лето от основания культа 672-е, накануне осеннего равноденствия'.

Буквы перед глазами на миг поплыли. Я утер глаза, прошептал: «Да будет древо Сфирры к тебе благосклонно», засунул книгу себе за пазуху и поспешил сообщить о смерти брата Идроса.

Похороны брата Илдроса прошли почти незаметно. Я, как его знакомец, присутствовал при прочтении заупокойной молитвы возле древа Сфирры, но проводить его до могилы мне не позволили. Прежде я, может, и удивился бы, но сейчас понимал, почему так. Не по чину какому-то новусу, тем более запачканному подозрениями, знать, где культовое кладбище.

В последний день нам велели собрать пожитки в поход, но так, чтобы они поместились в одну седельную сумку, об остальном позаботится культ. Я взял все деньги, все бутыльки, книгу Илдроса и смену одежды. Думал еще прихватить старые, с Сентимора, вещи, но обнаружил, что уже не влезаю в них. Три бутылька я засунул в кошель, обмотав их лоскутом ткани, чтоб не звенели, а остальные попрятал меж тряпок.

В означенное утро я вместе с собратьями спустился во двор, едва побелело небо. Там брат Йорван выдал нам по мечу и поясу с ножнами, каждому достался примерно такой меч, к которому он привык, только остро заточенный.

— Щиты, копья, доспехи будут лежать в обозе, — объяснил столь малую поклажу наставник.

После к нам подвели лошадей, но мы не спешили подняться в седла, ждали остальных. Сам обоз расположился за городскими стенами вместе с возницами, обслугой, шатрами и провизией. Наверное, потому все прежние отъезды на хребет прошли для меня незамеченными.