Город еще спал, на улицах мелькали лишь редкие тени, что провожали наш отряд встревоженными взглядами. Когда мы выехали за городские стены, то увидели немаленький обоз в десять повозок, что ждал нас.
Отряд перестроился. Впереди ехал брат Краст с парой адептусов, за ними мы, дальше другие адептусы с приставленными новичками, потом повозки и замыкали процессию опытные новусы. Гракс ехал наособь, обогнав отряд так, что его едва было видно.
Брат Йорван поначалу держался возле нас и спешно давал последние наставления:
— Вы, парни, того… Краста слушайтесь. Вы при нем не просто так. Он может послать вас с поручением или с вестью, велеть почистить коня или еще что. Всё выполняйте, как велено. Забудьте про благородную спесь. Он sapiens, вы — novus.
Ренар слушал с серьезным видом и кивал. Фалдос же недовольно хмыкнул:
— Снова то же самое! Прислуживать опытным воинам, отхватывать оплеухи, бегать по первому зову. Думал, что уж на третьем десятке заслужил уважения, а тут опять…
— Потерпишь, — сказал Йорван. — Брат Краст, он хоть и суров, но своих почем зря не гоняет. Только своими ты станешь, когда вернешься с хребта, а до той поры стисни зубы и терпи.
Наставник коротко глянул на меня:
— Не знаю, где ты познакомился с братом Крастом и чем разозлил… Тяжко тебе придется, ох, тяжко.
После Йорван придержал коня, чтобы поговорить с другими собратьями.
Ехали мы неспешно, чтоб не отстал обоз. Нам с Ренаром и Фалдосом повезло, что мы были в начале отряда — не так много пыли, а вот парням позади несладко. Пока Краст беседовал со своими попутчиками, Фалдос захотел вызнать, что за черная кошка проскочила меж мной и Крастом. Он все удивлялся, где я и где Краст, мол, сапиенсу невместно злиться на какого-то жалкого новуса. Никто же не держит зла на мошек, те могут лишь раздражать, но не более. А как ему объяснить, не рассказывая всей истории? И я свалил всё на вражду меж Крастом и Граксом, вроде как Краст прослышал, что Гракс брал меня в поездку, подумал, что тот мне благоволит, потому и взъелся.
Фалдос согласился:
— Такое часто бывает. Йорван верно сказал, надо всего лишь перетерпеть. Когда Гракс отлепится от отряда, тогда Краст и угомонится, а пока будет изводить тебя ему в пику.
И принялся вспоминать случаи из своей жизни, как он сам подшучивал над своими слугами. К примеру, как-то раз неопытный еще паренек, приставленный к Фалдосу, нечаянно порвал его сюрко с родовым гербом. Взбешенный Фалдос вмиг выдумал наказание — велел пареньку покормить его охотничьих соколов. Парня раздели догола, привязали к столбу, руки — к поперечной перекладине, примотали к его телу куски мяса и выпустили оголодавших птиц. Те поначалу пытались выдернуть мясо аккуратно, но то никак не давалось, тогда соколы взялись за дело серьезней. Они вгоняли когти прямо в плоть паренька, рвали клювами и мясо теленка, и человеческое мясо. Когда соколы насытились, слуга был еще жив.
Подобных забав Фалдос мог припомнить немало. Я слушал и не мог понять, как такие люди вообще ходят по этой земле? Неужто они не боятся прогневать древо Сфирры? Вдруг оно отринет их душу, и той придется до конца времен скитаться неприкаянной? И ведь Фалдос вроде неплохой человек, учил меня фехтовать, пил со мной вино… А если бы я родился на землях его отца, он бы и со мной сотворил нечто ужасное.
— А как твой отец поступил, узнав о травле соколами? — спросил Ренар.
— Как всегда, — хмыкнул Фалдос. — На неделю отправил в подземную клеть, запретил давать что-либо, кроме хлеба и воды. И то лишь потому, что тот парень был не из крестьян, а сын одного из старых воинов отца.
— Это что же? — тихо спросил я, глянув на широкую спину Краста. — Он тоже будет так меня наказывать?
— Не думаю, — сказал Ренар. — Дядя говорил, что культ строго карает лишь предателей, дезертиров и трусов. Случайные проступки обычно прощаются после небольшого наставления.
Фалдос рассмеялся:
— Истину говоришь! Старшие новусы рассказывали, как они порой веселятся в деревнях, когда ездят за кровавыми зверьми. Не в походе на хребет, конечно, а так. То всех баб разденут догола, выставят вдоль дороги и…
Ренар резко перебил:
— Потому дядя считает тех, кто не сумел стать адептусом, позором Revelatio. Они оскверняют честное имя культа, навлекают ненависть простого народа, а ведь мы должны их оберегать! Культ для того и есть, чтобы убивать кровавых зверей! Чтобы защищать тех, кто нас кормит и поит!
— Это ты про крестьян, что ли? — изумился Фалдос. — Брат Ренар, уж не из тех ли ты чудаков, что над всякой животиной трясутся? Мы их бережем, как бережем свои стада, защищаем, как защищаем овец от волков, охотимся на кровавых зверей, но при том сами часто режем коров на мясо. Или твой отец не ест телячьи почки?
— Причем тут почки? Конечно, мы любим мясо. Но крестьяне — не скотина, у них есть разум, речь, понимание. Чтобы крестьяне хорошо трудились, пахали твои поля, ткали сукно, строили тебе замок, они должны знать, что их сюзерен заботится о них.
