— Заботиться о крестьянах все равно что бросать золото в реку. Они не помнят добра! Накорми их голодной зимой, и вместо благодарности они придут требовать еще. Нет, черный люд, как псы, понимает лишь силу.
— И Лиор тоже? — Ренар указал на меня. — Он ведь тоже из простого люда.
— Из крестьян, — кивнул я.
Фалдос невозмутимо пожал плечами:
— Порой и из кучи навоза прорастает прекрасная роза. К тому же никто не знает, кем был его отец. Вдруг через его деревню проезжал заскучавший в дороге дворянин?
Ренар гневно фыркнул, но продолжать разговор не стал, только потом долго поглядывал на меня. То ли искал в моих чертах что-то благородное, то ли проверял, не затаил ли я на них обиды.
Первый дневной переход многим собратьям дался нелегко. Поначалу-то все бодрились, радовались долгожданной свободе, простору вне каменных стен, ветрам, запахам трав, но после полудня восторги стихли. Настало время дневной трапезы, а о привале ничего не было слышно. Брат Краст так же размеренно покачивался в седле и даже не думал об отдыхе. До нас всё чаще доносились недовольные голоса первогодков.
Мы настолько привыкли к каждодневному распорядку, что точно знали — сейчас должен был начаться урок у брата адептуса, а теперь — бдение в молитвенной комнате. И с каждым шагом приближалось время вечерней трапезы.
— Чудно́. Весьма чудно́, — бормотал себе под нос Фалдос.
Ренар ему поддакивал:
— И впрямь чудно!
Только я один не понимал, в чем тут странность. Едем и едем. Все прохожие сходили с дороги, едва завидев нашу процессию и вымпелы с гербом. Деревни нас встречали пустыми улицами, крестьяне даже кур с собаками запирали в сараях.
Лишь однажды какая-то брехливая псина бросилась под копыта Крастову коню и визгливо залаяла. Мы с любопытством уставились на Краста. Что он сделает? Продолжит терпеть или вытащит меч и прирежет собаку? Но прежде чем мы успели поспорить, конь вдруг резко поднял переднюю ногу, перешиб собаке хребет и неспешно проехал мимо. Какое-то время мы еще слышали вой и скулеж, а потом всё резко умолкло. Видать, кто-то не выдержал и упокоил несчастную псину.
После этого я больше ничего странного не примечал.
— Так что чудно-то? — не утерпел я.
Ренар с Фалдосом переглянулись так, словно я спросил нечто очевидное.
— Когда благородные идут в долгий поход, после полудня обозники должны поехать вперед, чтобы до приезда господ устроить лагерь: поставить шатры, приготовить ужин, нагреть воды для омовения, а то и девок из ближайшей деревни пригнать.
Я оглянулся. Повозки мерно ехали посреди отряда, и никто из возниц не собирался поспешать.
— Значит, — продолжил мысль Ренар, — либо мы остановимся в селении, либо уRevelatio уже подготовлены места для ночевок.
— Потому и торопиться с привалом незачем, — подхватил Фалдос.
Я уже и сам изрядно проголодался, со вчерашнего вечера ничего не ел. Опытные новусы кой-чего прихватили в дорогу, чтоб пожевать в пути, а у меня даже вода в бурдюке почти закончилась.
Когда закатное небо окрасилось багрянцем, Краст наконец свернул с тракта. Там, в небольшой рощице спрятался обширный постоялый двор в два яруса, похожий на небольшой город. По меньшей мере, ограда у него была, притом не самая плохая — высокий сплошной частокол из толстых бревен. Внутри хватило места всем: и всадникам, и повозкам. Здешние слуги вежливо, но быстро перехватывали поводья и отводили лошадей в конюшню, расставляли повозки так, чтобы они не мешали остальным, провожали спешившихся в главный зал, откуда уже доносились умопомрачительные ароматы жареного мяса и свежевыпеченного хлеба. Я едва успевал сглатывать слюну.
Внутри постоялого двора было очень чисто: сияли добела выскобленные столы и лавки, присыпанный свежей соломой пол делал зал еще уютнее, вечерний мягкий свет лился через распахнутые окна, но я заметил множество расставленных незажженных свечей. Едва стемнеет, как зал вмиг озарится иными огнями. На второй ярус вела добротная деревянная лестница с толстыми надежными поручнями. Брат Краст, брат Гракс и некоторые адептусы сразу направились наверх и разошлись по покоям. Новусам отдельных комнат не полагалось, мы будем спать в одном зале, но, как успел шепнуть брат Йорван, постоялый двор приготовил нам соломенные матрасы, а обозники вытащат одеяла из повозок.
Поначалу всё шло сумбурно и шумно. Адептусы раздавали поручения подопечным: кого-то отправили охранять двор, кого-то послали за водой, чтоб поскорее напоить лошадей, кому-то велели принести одеяла. Остальные расселись за столы, соблюдая старшинство. Мы с Фалдосом и Ренаром подсели к собратьям, повезло, что Краст сразу поднялся в свои покои, и мы могли спокойно поесть, а не бегать попусту. Выбирать блюда нам не позволили, видать, здешний хозяин заранее наготовил всё, что нужно, и сейчас взмыленные слуги разносили горшки, миски да кувшины по столам. Я вытащил ложку и еле сдерживался, чтоб не урвать кусок хлеба с чужого стола.
— Кто тут Лиор?
Я оглянулся. Это спросил хозяин постоялого двора, здоровяк с длинными усами, что стоял возле входа на кухню. Я подошел к нему:
— Я Лиор.
