Дверь с цифрой 23 открылась без единого скрипа. Ник против воли вытянул шею, норовя заглянуть через плечо друга, но тут же одёрнул себя. Картер крадучись зашёл внутрь и приложил палец к губам, свободной рукой показывая туда, где была снесена часть стены, чтобы получилась небольшая уютная квартира. Ник пожал плечами и постарался не производить ни звука, но поневоле чутко прислушался к невесомому бытовому шуму. Запахи еды заставили живот заурчать — Ник вспомнил, что утром выпил лишь чашку кофе.
— Детка, я вернулся, — сообщил Картер, лукаво усмехаясь и делая знак следовать за ним.
— Ник не приехал?
От чистого женского грудного голоса пахнуло уютом и теплом. Ник невольно улыбнулся — он уже давно не чувствовал себя, как дома.
— Ты же знаешь, какой он упрямый умник, — отозвался Картер и подтолкнул друга в спину — мол, теперь твой выход.
Ник заглянул в импровизированный проход, туда, где была оборудована кухня. Обладательница голоса стояла к ним спиной, склонившись над едой.
— Я надеялась, ты сможешь его убедить. Всё-таки вы были так близки…
На молочно-белом полотне волос, рассыпанных по спине мелкими кудряшками, в глаза бросались мелкие вкрапления, словно кто-то сбрызнул их чёрной краской. Пряди с висков были прихвачены на затылке заколкой.
— Здравствуй, Моника, — сказал Ник — его губы непроизвольно растянулись в улыбке.
Пышное тело девушки всё будто бы всколыхнулось — она обернулась, вытирая руки о полотенце. Её круглое бледное, как луна, лицо расцвело в радостной улыбке, а крапинки на пронзительно-серой радужке засияли ярче. Моника сделала шаг вперёд и распахнула объятия, двигаясь плавно, словно ожившая мягкая гостеприимная волна.
— Николас…
Нику пришлось согнуться, чтобы девушка могла обнять его за шею и крепко к себе прижать. От неё пахло лавандой и осенним лесом — запахи, которыми не могла обладать девушка, заключённая только в рамки быта.
— Добро пожаловать домой, — тихо сказала Моника, отстранилась и погладила его по щеке. — Нам тебя не хватало…
В её жестах, взглядах и словах было столько материнской теплоты, что Ник ощутил жгучее желание позвонить домой.
— Идиллия, — сияя, как начищенный медяк, подытожил Картер. — Мы как большая счастливая семья…
— А я блудный сын? — невесело усмехнулся Ник.
— Разумеется.
Звякнул кухонный таймер, и Моника поспешила вытащить из духовки пирог.
— Ты так уверена в даре убеждения Картера, что приготовила обед на целую толпу? — спросил Ник, указывая на размеры пирога.
— Здесь нашли приют не только мы с Картером, — мягко возразила Моника, накрыла еду большим полотенцем и легко трижды постучала ноготком по ближайшей стене.
Там, где она прикоснулась, мгновенно расползлась чернильным пятном чёрная дыра. Оттуда вылетел кромешно-чёрный ворон и, лязгая металлическими перьями, приземлился на стол. Он подёргивал хвостом и крыльями и с любопытством косился на присутствующих непроницаемыми бусинами глаз.
Моника написала на бумаге несколько слов, свернула и, бережно отодвинув одно из перьев на боку механической птицы, вложила в отверстие.
— Оповести всех, — попросила она, погладив посланца, — но Мэдс не тревожь.
Ворон отрывисто каркнул и исчез в другой стене в таком же чернильном пятне, которое свернулось вслед за ним.
— Кстати, Илай прислал записку, пока тебя не было, — сообщила Моника, снимая с холодильника небольшую карточку, похожую на визитку. — Нужна помощь в мастерской.
— Проследишь за нашим дезертиром? — с наигранной шутливостью спросил Картер — Ник не раз ловил на себе его серьёзный взгляд.
— Я найду ему занятие, — пообещала Моника, с удовольствием подставляя под губы своего парня белую пухлую щёку. — Поможешь собрать еду?
Ник, наблюдавший за идиллической сценой между влюблёнными и дышавший ароматом пирога, почувствовал, как сонливость напала на него с новой силой. Но усилием воли стряхнул это ощущение и кивнул. Картер похлопал его по спине и ушёл.
Моника аккуратно отрезала пару кусков пирога, выложила на тарелку и достала бутылку молока со стаканом. Этот нехитрый обед был собран на подносе, который девушка вручила Нику. В полном молчании она повела его за собой.
— Не уезжай, пожалуйста. — Моника откинула прядь с глаз и посмотрела серьёзно на Ника, чуть нахмурив лоб. — Картер радуется, как ребёнок, давно не видела его таким. Думаю, он отчасти винит себя в твоём уходе.
— Дело не в Картере, — покачал головой Ник.
— Ты же его знаешь. Как вобьёт себе что в голову…
— Знаю. В последний раз он вбил себе в голову, что любит тебя.
Моника ничего на это не сказала. Они шли по траве, пересекая дорожки, к главному корпусу. Через некоторое время Моника снова нарушила молчание:
— Мне очень жаль, что ты не можешь нам доверять и что тебе приходится нести эту ношу в одиночку.
Солнце находилось в зените и ощутимо палило макушку, но Ник вдруг похолодел изнутри, словно кто-то влил в него ледяную воду.
— Да, мне тоже, — еле слышно просипел он.
Моника мягко взяла его под руку — оставшийся путь они преодолели молча.
