Станислав вошел в свою старую квартиру.
– Его нет, – сказала Хелена и вздохнула с облегчением: – Было бы немного неудобно.
– Да, пусть пройдет сколько-то времени, – согласилась она и тут же выругала себя за эти слова. – Я нашла вот еще! – Хелена подала ему темный чемоданчик. – И два твоих свитерка. Но если хочешь, все это можно оставить здесь, а за зиму мы решим проблему с квартирой.
– Нет, я возьму. Может быть, я вернусь назад в Познань. Не знаю.
– Выпьем по чашечке кофе? Или рюмочку чего-нибудь хорошего? Коньяка.
– Ну а что, можно! – поддержал Станислав, который вообще-то не пил, и посмотрел на чемоданчик.
Чемоданчик был двадцатилетней давности, он верой и правдой служил ему для безопасной перевозки фигурок, допустим, на выставку. Он думал, что чемоданчик потерялся после его последнего переезда.
– Если хочешь, возьми подставку, ту, знаешь? – крикнула ему Хелена из глубины помещения.
Где теперь у нее коньяк, спросил себя Станислав, но его это теперь не очень-то и касалось.
Хелена вернулась из кухни и поставила перед ним два коньячных фужера. Новые. У них таких не было, он бы помнил.
– Я хочу поблагодарить тебя за Сару, – сказала она. – Я вообще хочу тебя поблагодарить за все. За то, что мы были семьей.
– Я тоже хотел, чтобы мы были семьей, Хелена, – ответил ей Станислав и подумал, что это правда.
Он не простил бы Ягоде уход от жены, если она допустила бы это. Она оказалась мудрее его.
– Я, возможно, испортила тебе жизнь, была плохой женой… Я старалась, но не могла тебя простить. Я постоянно чувствовала, что ты жалеешь, что это я, а не она… Очень обижалась на тебя. Может быть, она была тебе предназначена.
– Говоришь так, потому что ты сейчас с этим…
– Густавом, – подсказала Хелена.
– Густавом, – повторил Станислав. – Со временем все кажется по-другому. Мы не испортили себе жизнь, мы вылечили то, что можно было вылечить… – Станислав выпил коньяк, ему сделалось тепло. – Я ни о чем не жалею, – повторил он, – и радуюсь тому, что ты счастлива. Я не был хорошим мужем.
– Так, может, будем добрыми друзьями? – отважилась спросить Хелена.
– Может, и будем. Если дашь мне немного времени, чтобы я привык к твоему, как его там…
– Густаву, – доброжелательно подсказала Хелена.
– Густаву. Знаешь, это ничего более как задетое мужское самолюбие… Я должен это проглотить, – сказал Станислав и неловко обнял Хелену. – Хорошо было бы подружиться после стольких лет…
«– Добрый день, Макроф. Время заняться миром. Знаешь ли ты, что сорок процентов американцев с высшим образованием уверены, что во время Второй мировой войны американцы воевали на стороне немцев против Советского Союза. Вот в чем внутренняя сила Джеймс Бондов.
Макроф, я тебе скажу откровенно, я узнала с радостью, что, представь себе, Билл Гейц со своей женой Мелиндой… отгадай, что? Не отгадаешь… Так вот, он пришел к выводу, что нужно поддержать Польшу… А? Польские библиотеки. Удивительно, нет? Нет.
Они провели исследование и сделали вывод, что библиотеки в Польше – не только место культуры, и дело не только в том, что почти половина библиотекарей – с высшим образованием и знает, на чьей стороне была Америка во время Второй мировой войны… А в том, что в Польше тринадцать процентов населения имеют высшее образование. Приличное количество людей сидит носом в книжках. И библиотеки считаются безопасным местом – понимаешь, родители могут туда отправить ребенка, в большинстве библиотек есть интернет, и ребята приходят туда попользоваться этим достижением, и пожилые приходят тоже – поинтересоваться, каким бюджетом располагает их район.
Библиотека живет не только книжками, значит, я права. С жестких дисков информация иногда стирается по невниманию, а CD после пяти лет пользования можно засунуть куда подальше. А вот Библию тысяча пятьсот шестьдесят пятого года можешь взять в руки, конечно, если тебе позволят.
Считаются только книжки. И того же мнения Билл Гейц и его жена Мелинда. И ты ужасно удивишься, Билл и Мелинда решили вложить в наши библиотеки триста миллионов долларов. Я знаю, что больше вкладывают в СПИД, то есть в борьбу с ним, а не хорошая ли это новость для тех, кто думает, что они заняты только наживой? Все почти семь тысяч польских библиотек будут иметь благодаря им настоящие возможности, и, может, дети, вместо того чтобы идти на улицу, придут туда? Книжки можно почитать даже при свече.
Перестаю заниматься мужчинами. Может, уеду? Может, поищу чего-нибудь нового? Может, пойму, чего я хочу? Туда, где нет генетически модифицированной продукции? Хорошей вам жизни. Счастья вам в баре. Это была передача как дача! До вторника».
«Президенту Радио Амби.
