Но пусть она немного возьмет себя в руки, ведь действительно не стоит так переживать, а она целое представление устраивает.
И, конечно же, нужно такому случиться, что экскурсия малолеток с сахарной ватой оказалась почти что возле них. Воспитательница посмотрела сначала на льва, потом на Сару.
– Видите, – она показала на нее пальцем, – эта пани тоже считает, что звери должны жить на свободе.
Дети с интересом обернулись к ней и Яцеку. Яцек легонько стукнул Сару в плечо. Та очнулась от размышлений:
– Собственно, зачем ты меня сюда привел? В зоопарк ходят с детьми!
Дом без Гайки казался Юлиушу чужим и неприятным. Кухня оставалась той же самой, однако была другой, из шкафчиков вылезали какие-то ненужные вещи, а нужных не было под рукой. Когда он захотел найти кофе, который Гайка вынимала одним движением руки, из шкафа вылезали крупа, макароны и приправы. Вода кипела дольше, а картошка без всякого на то основания пригорала, учитывая, впрочем, то, что он никогда не пробовал готовить. Дом без Гайки казался непослушным. И в душе Юлиуша нарастало беспокойство. И хоть он давал себе отчет, что нет никакого рационального повода для тревоги, тем не менее статья, которую он должен был редактировать для «Мира психологии», становилась все менее важной, а мысль «есть что-то, чего ты не знаешь» становилась все более навязчивой.
Делаешь вид, что тебя это не касается, но меня не обманешь, себя не обманешь, думалось ему.
Уселся за работу только после обеда, целый день бессмысленно слонялся по дому и пытался понять, чем он обидел Гайку.
Потом открыл лэптоп и занялся статьей.
Потом сделал себе кофе.
Потом его выпил.
Потом пошел в кухню с кружкой и сразу ее вымыл. И вытер.
Потом залил сковородку кипятком, но черные картофельные следы держались на дне крепко.
Потом протер столешницу тряпкой.
Потом открыл холодильник и выпил пива.
Потом понял, что целый вечер будет один, поэтому включил телевизор, вяло следя за первенством мира по бильярду, хоть это и было интересно: парень бил прямо, а шар отлетал вбок и точнехонько попадал по кривой в нужную лузу.
Потом наступил вечер.
Юлиуш пошел в кухню приготовить себе ужин. После ужина убрался и остался недоволен, еда не показалась ему вкусной. Тогда он вернулся к компьютеру и распечатал во второй раз статью, так как забыл, что он уже это сделал. Потом взял бумаги и уселся за стол. Принес себе чай и прянички. Взял рукопись в руки и отложил ее.
Потом позвонил Гайке. У нее был нормальный милый голос, будто она его и не оставляла на два дня без предупреждения.
– Я тут переночую и к середине дня буду дома, – сказала она в трубку. – Когда ты закончишь с пациентами?
Сами себя прикончат, подумал Юлиуш.
– Последний сеанс около восемнадцати.
– Ну, значит, буду дома около семи. Если ты никуда не собираешься.
– Что значит, «если не собираешься»? – Юлиуш был чувствителен к каждой перемене в голосе своей жены.
– Я хотела бы, однако, с тобой поговорить. Знаешь, может быть, я запишусь к тебе на двенадцать?
– Отличная мысль! – отозвался он и положил трубку.
К сожалению, Гайка не шутила, не смеялась, как обычно, была абсолютно другой. Что-то случилось, только он не имел понятия что.
Бридж? Нет, это абсурд. Он играл в бридж с самого начала их замужества, и Гайка ничего не имела против полуночных посиделок. И в конце концов, он сам ее уговаривал, чтобы она научилась. Нет, он ничего не сделал, что могло бы ее обидеть! Кроме того, он не отказался от встречи, потому что не мог, а прихоть Гайки казалась ему просто детской.
Он очень по ней соскучился. Самое плохое, что люди могут себе сделать, – это не выяснять до конца того, что у них наболело. Уходить от разговора, обижаться, убегать, уезжать. Если им, конечно, важно взаимопонимание. Юлиуш разложил машинописные листы на столе. Лучшее, что он мог сделать, – это взяться за работу и не думать слишком много.
На этот раз они не опоздали, и это очень приятно. Но все равно сидели и молчали, будто бы в их жизни ничего не случилось. Они приходят уже второй месяц и решительно не продвинулись вперед. Не очень-то хотят говорить о том, что их объединяло или объединяет. Юлиуш глубоко вздохнул. Не обязательно терапевт должен раскрываться своим пациентам, но иногда достигнутая таким способом близость раскрепощает, дает ощущение безопасности.
Сара и Яцек – хорошая молодая пара. И, наверное, действительно хотят быть вместе, коли так настойчиво сюда приходят.
Юлиуш принял решение и посмотрел на них.
– А что, если сегодня начну я? Я женился на чудесной девушке, младше меня на двадцать лет. Я очень ее люблю, но не обольщаюсь. Знаю, что я не высокого роста, не красивый, хотя отнюдь не глуп.
Сара посмотрела на терапевта с удивлением. Не заметила она, что он небольшого роста! Он казался ей необычайно интересным, от него веяло таким спокойствием и уверенностью, какой-то зрелостью… Почему он им рассказывает, какой он?
