Хрустальный дом полностью

Почему у нее взгляд-то такой гадючий? Я же ничего не говорю. Я же просто ее спрашиваю: «Мы же все тебе дали, скажи, ты даже совсем, вот ни полсколечки не благодарна, нет?»

Маковский приехал. Стучится в ее комнату. Она заперлась, уже часов пятнадцать не открывает. Я и орала, и грозила, и долбила – не открывает, зараза.

Он сказал: «Марта, это Федор Маковский, я адвокат, я хочу с тобой поговорить». Открыла, стерва.

Аккуратная такая, каре ровненькое, лак розовый, маечка с пандой, ни на кого не смотрит. И на кровати кукла сидит.

Он один к ней пошел, мне дал знак в коридоре остаться. Вышел задумчивый, только брови поднял, не поняла к чему.

На ужин остался, Ромка свое вино сицилийское любимое открыл. Маковский – тоже любитель.

Едим, значит, пьем, Маковский думает. После второго бокала глаза на нас поднял и сказал, что знает отличную школу в Англии, где Олегу очень понравится. И достал из портфеля проспект. На обложке – замок старинный на газоне. Там Льюис Кэрролл учился, между прочим.

Самое смешное, что те, кто не знает про нас, говорят: «Как же Марточка на вас похожа». А ведь и правда похожа. Только у меня после операции нос такой, а у нее свой. В спортивном клубе нам этим летом сказали: «Дочь у вас – прямо Ким Бэссинджер вылитая».

В тот день в клубе, дело еще летом было, я еще, кстати, на эту наткнулась – Ромкину, на восемь лет старше которая. Так она еще страшней стала. Тяжелая такая, можно подумать встает с рассветом и коров доит, а не в Сити-башне на кремовом кресле сидит. Тоже с дочкой была. Та – такая же.

Мы, кстати, здороваемся. Просто мне потом весь день плохо.

Сидим с Ромкой в кафе, на веранде. Весна. Тепло. Воробьи чирикают наглые, так и норовят с перил прямо к тарелке подпрыгнуть. Вообще не боятся ничего. Я ему говорю:

– Не могу с ней больше под одной крышей, с ума сойду.

Он вдруг:

– А девица-то кремень.

– Это ты что сейчас сказал?

Не ответил, пошел пирожные выбирать.

Я тогда подумала: я бы все поняла, модель, секретаршу, молодую дуру – поняла бы. Но на восемь лет старше? С ногой сорок первого размера?

Жемчуг, кстати, как потом оказалось, Олег увел. Он Ромкин мини-купер тогда без спроса взял. У него и прав-то еще не было, занимался только с инструктором. Напились они и давай по трассе гонять. Ну, их и зажопили, конечно. Он жемчугом откупился. Мы узнали, уже когда он в Англии был.

Ну, с Vertu я тут, допустим, одна. Вот со вторыми айфонами есть несколько. Аринку взяли в десять, как меня почти, вернули год назад. Стасика вообще вернули быстро. Зато к нему каждый месяц приезжают – то шофер, то сами. Опекунша его бывшая даже на какие-то курсы пошла задним числом. Для приемных родителей. Зачем, правда, непонятно.

Запахи тут все знакомые – в туалете, в столовке.

Ко мне не приезжают. В остальном – шоколадно, Маковский все ж не совсем дурак, свое дело знает.

Я ему сказала: спать с женой клиента не того как-то. Тем более в их спальне. Ни ума, ни фантазии. Думал, камеру в углу отключит – и все? А еще адвокат.

Мне бабуля всегда говорила: все замечай, все знай, на ус мотай. В лагерной жизни, говорила, глазок-смотрок-спаситель. И на воле все одно.

«Только на воле, – добавляла, – можно без курева обойтись».

Поэтому все у меня хо-ро-шо: содержание до совершеннолетия, квартира, фонд специальный, именной.