– О! Класс, – устало сказала беременная и, освободив тампон от пластиковой обертки, ловко пристроила его по назначению.
Она немного походила на Джулию Робертс, но выращенную в душной малогабаритке с потолком высотой два двадцать. Это накладывает отпечаток.
– А попить есть чего-нибудь? Жажда мучит без конца.
Инна протянула рыжей полбутылки «Боржоми» и смотрела, как та пьет.
– Хорошо у тебя. Чистенькая такая машинка, светленькая. У нас воняет. Женька курит и бычки не выкидывает, от этого все время как будто сыростью и мышами воняет. Я уже повторять устала. Что говори, что не говори.
Помолчали.
– Тебя как зовут?
– Инна.
– А меня Даша.
Даша переделала пучок, на секунду распустив волосы по плечам и мотнув головой. Волосы у нее были как раз такими, о которых мечтала Инна, – благородного темно-рыжего оттенка, оттенка жухлой листвы. Офигительные просто волосы.
– Свои, свои, не крашу.
Даша словно прочла ее мысли.
– Все спрашивают.
Инне начинал нравится этот диалог, потому что говорить ей, в сущности, не требовалось.
– Ты не подумай. Я счастливый билет вытянула, – голос Даши поменял ритм и интонацию, стал тягуче-задумчивым, – Женька хороший, заботится обо мне. Ну как может. Мужики же они странные. Как с другой планеты, да?
Инна кивнула.
Мать тоже любила повторять про разницу видов, разное восприятие, вот это вот все.
Даша тем временем продолжала:
– Это мне мама помогла, между прочим. Она у меня смотрительница в зоопарке. За пантерами ходит, между прочим.
Инна молчала, ждала продолжения, Женя ушел в машину и просто сидел за рулем, глядя в окно.
– Мне Женька был как-то фиолетово. Но однажды мы пошли с ним в зоопарк. Пришли к матери. Она как раз пантеру кормит. А они никогда еду ни на что не променяют. Но тут пантера увидела Женьку, бросила мясо, подошла к краю клетки, села такая и смотрит на него своими круглыми глазами. Мать сказала, за четырнадцать лет в зоопарке такое впервые. Говорит, если пантере мужик понравился, надо брать. Ну и вот.
Инна вдруг подумала о своем романе. О том, как им друг с другом повезло. Как повезло, что от нее ничего не требуют и ничего не ждут. Славатебегосподи.
Тут Даша, заохав, резко согнулась.
– Женя тебя ждет, наверное, – Инна начала терять интерес к новой знакомой, надо было скорей разбираться с бензином. В сумке завибрировал телефон. Мать. Но Инна отвечать не стала – во-первых, не знала, что сказать, во-вторых, не хотелось говорить при назойливой Даше.
Даша тем временем корчилась и стонала.
– Черт, черт, твою мать, – повторяла Даша.
– Я позову его, – Инна открыла водительскую дверь.
Но в этот момент Даша ухитрилась поймать ее за руку и сжать с неженской силой.
– Подожди, – сказала Даша.
– Тебе надо в роддом, видимо, – Инна села обратно.
Даша дышала глубоко, часто, сквозь тонкую кожу на лице проступили розовые и голубые потеки, она мгновенно покрылась испариной.
– У тебя хорошо, – прохрипела Даша.
– Да, только бензина нету.
– У Женьки канистра.
К счастью, Женька, уставший от ожидания, догадался подойти и открыл заднюю дверь.
– Здрасьте, – сказал он в салон с интонацией сдержанного наезда.
Инна решила работать на упреждение:
– Кажется, у вашей невесты схватки. Вам надо в роддом.
Даша все не отпускала ее руку.
– Поехали с нами, – прохрипела Даша, – не оставляй меня.
– Я не могу. Муж вот с тобой. У меня вообще бензина нет, я же сказала.
– Даша, пошли давай, – Женя явно напрягся.
– Нет, – Даша выкрикнула это на высокой истеричной ноте. – Я без нее в роддом не поеду.
– Отпусти мою руку на секунду, – сказала Инна как можно мягче, – мне надо поговорить с твоим мужем, а так я не смогу.
Произнося эту фразу, Инна почувствовала себя своей матерью, которая избыточно поясняла каждую, самую очевидную вещь.
Даша разжала пальцы.
– Давайте я помогу вам довести Дашу до машины, – обратилась она к Жене.
– Я отсюда не уйду, – сказала Даша, – в нашей машине меня будет рвать.
На этих словах Даша вновь скорчилась.
Инна заметила между сиденьями жидкость.
– У Даши воды отошли, – сообщила она будущему отцу.
Даша зарыдала.
– У меня нет бензина, – зачем-то пояснила ему Инна, хотя объяснять она никому ничего не обязана.
– Налей ей бензину. Я поеду с ней. А ты за нами.
Инна с Женей неприязненно переглянулись.
– Мне стра-а-а-а-ашно, дай! – рыдая, она снова схватила Инну за плечо. – Я сейчас описаюсь, – Даша смотрела на Инну глазами, полными ужаса.
– У вас есть друзья или родственники, которые могут помочь? – спросила Инна мужчину, который до сих пор не проронил ни слова.
На въезде в город трассу заливали огни двойного ряда фонарей. Инне донельзя опротивели корчи и вопли Даши.
Инна дозвонилась до матери.
– Помолчи сейчас, пожалуйста, минуту, – попросила Инна пассажирку, прикрыв телефон рукой. Объяснять матери ситуацию целиком, включая женские вопли, было выше ее сил.
– Издеваешься, мне же больно? – ответила Даша и продолжила извиваться на кремовом сиденье.
– Мам, привет, слушай, я утром приеду. Прости. Никак не могу. Не получается, – она отключилась, не дожидаясь ответа. Потом объяснит.