– Ну, спасибо не так говорят, – распрямился с усмешкой Щетинистый и не спеша пошел относить канистру к своей машине.
– У тебя или у нас? – Одутловатый кивнул на Агента Купера.
Сверчки этим вечером были в ударе.
– У меня, – ответила Инна.
Щетинистый стукнул багажником и уже шел обратно, поигрывая ключами от машины и прихватив пакет с горохом.
Одутловатый кивнул Инне, чтобы она лезла на заднее сиденье. Сиденья в Агенте Купере были кожаными, светло-кремовыми. Комплектация «смарт». Моются легко. Борис был не лишен хозяйственной жилки.
Молодой все той же расслабленной походкой ловко приземлился на переднее пассажирское сиденье и развернулся к ним лицом, как театрал, ожидающий третьего звонка. Его пальцы проворно раскрывали стручки гороха.
– Ты первый, что ли? – уточнил он у Одутловатого. Тот уже расстегивал ширинку.
– Ну, – Одутловатый оказался скуповат на слово.
– Так и быть, – сказал Щетинистый и метнул в рот горошины.
Помимо хозяйственности, Инниному Борису была свойственна легкая мания преследования. Он любил сигнализации, любил замки, уважал мышеловки и клейкие ленты для насекомых. Все, что могло подползти и подкрасться к Борису с преступными намерениями, нейтрализовалось на дальних подступах. Поэтому Инна не удивилась, когда он с гордостью показал ей увесистый стальной штырь, явно добавленный им к комплектации «смарт» по собственному усмотрению. С той и с другой стороны штырь – длиною около полуметра – был заточен подобно карандашу. Он был приятно тяжел и лежал между задними и передними сиденьями.
«Береженого Бог бережет» – это была его классическая мантра. Он вложил штырь Инне в руку вместе с ключами от машины.
И хотя вес Одутловатого обездвижил Инне ноги, руки находились в полном ее распоряжении.
– Как тя звать-то, красота? – прошелестел Одутловатый. – Чё ж ты с бензином-то так?
– Инна, мама зовет Инессой.
Одутловатый весело переглянулся с другом:
– Ишь ты. Мама. А меня Романом. А этот – Гриша.
Гриша непринужденно кивнул на горох. Инна отказалась.
– Ну-ка, – Одутловатый поленился расстегивать ее шорты и просто разодрал застежку, дернул шорты на себя и резко стянул с Инны трусы. Он был очень тяжелым, Инне стало страшно, что ее бедра так навсегда и останутся немыми и сплющенными.
Представив себя на секунду китобоем из «Моби Дика» – все-таки дочка учительницы литературы, – Инна выхватила стальной штырь из-под сиденья и легко вонзила в спину Одутловатого – примерно под правую лопатку. Больше с его стороны неприятностей ожидать не следовало, ее сплющенным ногам оставалось потерпеть несколько секунд.
Щетинистый был быстр: он обработал шок и изумление за пару секунд, а потом скинул с колен горох и метнулся вон – еще до того, как Инна успела свалить Одутловатого и освободить ноги. Но замок сигнализации щелкнул на полсекунды раньше, чем Гриша достиг свободы.
– Девяносто пятый или девяносто второй залил? – поинтересовалась Инна.
– Второй, – ответил парень, и стальной штырь вошел в его грудную клетку, словно иголка в мягкое брюшко бабочки. На майке проступило красное пятно.
Стемнело.
Где-то в салоне вибрировал мобильный.
Инна выбралась и обошла Агента Купера. Не спеша вытащила наружу Щетинистого. Вычистила из салона горох. От леса трассу в этом месте отделял овраг, и Инне было достаточно подтолкнуть тело, чтобы Щетинистый беззвучно скатился в зев пыльного придорожного разнотравья.
Одутловатый заставил ее вспотеть. Но спешить – ей-богу – было некуда.
Еще предстояло замыть сиденья.
С каждой минутой будущее казалось Инне все более радужным.
…Инна прикрыла глаза. Вселенная стучала и шуршала.
Сзади раздались хлопки автомобильных дверей.
В зеркале заднего вида отразились бампер грязно-вишневой иномарки и выходящие из нее мужчина и женщина.
Обоим было на вид лет по двадцать пять. Женщина – сильно беременна, свободное ситцевое платье с оборкой над коленями колыхалось вокруг громадного живота. Она была высокой, с длинными ногами, похожими на столбы. Рыжие волосы собраны в растрепанный пучок, на лице застыло выражение муки.
Подпирая левой рукой поясницу, беременная двигалась к обочине, а худой молодой парень с трехдневной щетиной застыл возле бампера, выскочив из-за руля.
Когда беременная начала боком спускаться по склону, он сделал попытку придержать ее за локоть, но Инна услышала, как девушка огрызнулась:
– Так точно упаду.
Мать любила рассказывать Инне, какой энергичной она вдруг стала в беременность, как перебирала шкафы и антресоли, перемывала обувь, да и вообще впервые почувствовала, что значит быть наполненной энергией.
Стремительно сгущались сумерки. Стоило собраться с мыслями. Задняя дверь машины открылась, Инна резко оглянулась: беременная тяжело плюхнулась на кремовое сиденье Агента Купера.
– Привет! У тебя тампон или прокладка есть?
– Э, – ответила Инна.
– Забыла. Голова совсем не варит. Все забываю, даже самое нужное.
Инна посмотрела в зеркало заднего вида: молодой человек с неприкаянным видом курил возле бампера своей иномарки.
Инна порылась в сумке и, как ни странно, нашла там непонятно откуда взявшийся одинокий тампон. Он был похож на пулю.