Инна поставила цель: через три недели, на день рождения матери, доехать до царства гороха. В подарок Инна выписала ей из Англии семена гибридного сорта – победителя выставки Челси, ради которого пришлось заполнить таможенную анкету и целый день ждать курьера. Кроме того, купила в подарок шелковый платок. По-настоящему шелковый, а не подделку из ацетата, штучный, номерной, ручной. Мать, скорее всего, не поймет, в таких вещах она не понимала, а вот Артур – третий муж мамы – оценит.
Кстати, Артур опровергал правило, которое с таким упорством вкладывала ей в голову мать.
«Инесса, – говорила она, – от жен не уходят. Зачем? Любовь у них есть, а обстирывать кто будет?»
Артур-то как раз ушел из семьи к ее, Инны, матери.
Между Инной и Артуром существовало принципиальное отличие. Инна не переносила привычку матери говорить полными предложениями. Там, где было достаточно кивка, мать произносила: «Передай мне, пожалуйста, кусок черного хлеба своей рукой».
Инна в такие моменты не могла дышать, а Артур, ласково глядя на жену, спрашивал: «Что-нибудь еще?» Мать отвечала в характерной манере: «Нет, спасибо, больше пока ничего не надо». Это, думала Инна, и есть любовь, оправдывающая и грех, и несправедливость.
Через три недели тренировок с инструктором Вахтангом Инна уже парковалась задом и через раз заезжала на горку в пробке.
Преподаватель Вахтанг был идеален. Мелочный контроль был ему чужд. Пока Инна пыталась прочувствовать парковочные габариты, Вахтанг рассуждал о достоинствах армянского тархуна перед азербайджанским. «Готовить, – рассуждал Вахтанг, – надо сердцем и так же ездить на автомобиле». Инне подход нравился, училась она быстро.
Теплым августовским вечером Инна выдвинулась в сторону области по трассе М9.
Сначала ехала с опаской, но по мере удаления от города расслабилась, и ее, словно берег приливом, затопило чувством возрастающего восторга. Она где-то слышала, что у этого состояния есть название – «водительский дзен».
Восемьдесят километров пролетели незаметно. До дачи матери оставалось сорок. Тут Агент Купер замигал тревожным оранжевым огоньком и подал писклявый голос – кончался бензин.
Заправки были для Инны испытанием. Пожалуй, единственным в процессе освоения автомобиля. Они вызывали глухое сопротивление, нервировали. Приходилось совершать усилие, уговаривать себя.
Именно в этот момент заправки, мелькавшие вдоль трассы с предсказуемой регулярностью, кончились. Точнее, одна оказалась закрытой, следующая – недостроенной, а затем лес.
Половина восьмого. Раньше девяти не стемнеет, вечер был ясным. Юбилейное торжество должно было начаться завтра, но Инну ждали накануне.
Она ничего не сказала матери про машину. Та была уверена, что дочь приедет на такси. Машина еще ехала, но Инна понимала, что это конец. Так и вышло. Через пару километров она начала терять скорость и еще метров через четыреста встала. Заднее стекло освещали лучи жидкого закатного золота.
Справа и слева по борту был лес, на треть состоящий из засохших елей. Поток в город был жидким, из города – активнее, но не таким, какой обычно предполагается в пятницу вечером. Дальнобойщики – в численном перевесе в обоих направлениях.
Инна включила аварийку. Глупо до колик. Как в анекдотах про блондинок.
Надо было перебрать варианты действий. На пассажирском сиденье справа завибрировал смартфон. Конечно, мать. Хотела узнать, где, что и как. Инна не ответила.
Телефон продолжал глухо вибрировать, отстукивала ритм аварийка. Инна приоткрыла окно, и в машину влился поднимавшийся от земли стрекот сверчков. Звуки накладывались друг на друга. Стук-стук-стук, др-др-др, пщ-пщ-пщ.
Закатное солнце опустилось за лес и перестало беспокоить своей неуместной в сложившихся обстоятельствах красотой.
Инна прикрыла глаза. Вселенная стучала и шуршала.
Сзади раздались хлопки автомобильных дверей. Через секунду постучали над левым ухом:
– Все нормально с вами, девушка?
На Инну смотрел веселого вида щетинистый молодой парень.
– Да, – сказала она, – бензин кончился.
– Ну что же вы, девушка?!
Он не издевался, в голосе было сочувствие.
– Сейчас подольем, у нас полканистры есть.
И парень потрусил к своей машине. Инна открыла дверь и оглянулась: это была старая вишневая иномарка.
Парень был не один, к пассажирской двери иномарки двигался второй мужчина.
Инну удивило, что обещанная канистра с бензином лежит у них в салоне. Но мужчины сели за руль и через пару мгновений промчались мимо нее по направлению к городу.
Еще через секунду Инна повернулась к пассажирскому сиденью. Ни телефона, ни сумки.
Сверчки стрекотали все громче. Тише. Громче. Волнами. Инна вышла.
Сумерки вовсю разворачивали над трассой свою гигантскую рыболовную сеть, которая скоро покроет улов темнотой.
Агент Купер пискнул сигнализацией.
Инна начала спускаться под откос, отделявший трассу от леса.
Кеды и шорты годились для этого в самый раз. Травы царапали голые икры.
Лес оказался неподвижным и чахлым, каким-то полиомиелитным. Всюду сухостой, много поваленных, словно избитых деревьев. Но дышалось хорошо, пахну́ло грибами и орехами.