Караван продолжил путь даже утром, пока солнце не стало припекать. Но при всём желании не было место, чтобы укрыться от палящего солнца. После ночного перехода все устали, а солнце продолжало припекать.
— Самум, Амидасил, давайте окунём животных в море, — воды Средиземного моря лениво накатывались на берег в паре сотен метров.
— Зачем?
— Это охладит и придаст сил нам и животным, — не стал объяснять про тепловой удар, направляя своего коня в воду. Жеребец коснулся воды и зафырчал, мотая головой.
Загнав его в воду по брюхо, соскочил с него и начал окатывать его водой под изумлёнными взглядами всего каравана. Не знаю, насколько это помогло или сыграла роль просто небольшая остановка, но конь приободрился и даже победно заржал. Хурриты загнали лошадей в воду, одного воина едва не утянуло в море, он слишком глубоко заехал. Верблюды, несмотря на все усилия караванщиков, в море не пошли. Оглашая округу своим рёвом, животные упирались четырьмя ногами, рискуя сбросить поклажу и наездников.
Небольшая остановка и водные процедуры пошли на пользу, а через час мы дошли до колодцев.
— Впереди больше нет колодцев, — Амидасил закончил поить верблюдов, — нам идти ещё три дня.
— Дойдём, все воины наполнили бурдюки, заполнили и бочки на верблюдах. Если не будем много тратить, нам хватит.
Гилехупа больше не заикалась о ежевечерних процедурах, осознав трудности перехода.
— Этот участок пути самый трудный, — Самум присел рядом со мной, — поэтому мало караванов ходит в земли фуралов. Сангары привыкли, у них лошади мало воды пьют, да и верблюды получше.
— Если будем идти ночью, нам не понадобится три дня. Остаток дня отдохнём, а ночью выйдем в путь, — закончив разговор, прикрыл лицо листом пальмы и сомкнул глаза. Предстоял долгий ночной переход и выспаться не помешает. Рядом в тени пальмы ворочался Этаби, стараясь найти удобное положение. По мере продвижения на юг становилось жарче. Если не сотня любопытных глаз, с удовольствием окунулся бы в море голышом. Но кодекс чести хурритов запрещал обнажение. Только трусость на поле боя считалась проступком хуже.
Даже в тени было жарко: струйки пота стекали по лицу, шее, затекали под нижнее бельё.
— Про́клятая жара, — выругался вслух, мечтая о зимней прохладе и искрящемся снеге. То ли дело наш русский климат: зимой холодно, летом тепло. А здесь практически всё время жара, только в зимние месяцы температура становилась терпимой.
По словам Шутарны нас встретят в Танисе и проводят в резиденцию фараона в Мемфисе. Несколько дней займут приготовление к свадьбе, а после консумации брака, мы отправимся домой. Консумации брака хурриты придавали огромное значение: горе, если девушка оказывалась не девственницей. Я прекрасно знал, что есть анатомические особенности женского организма, но как такое объяснить этим дикарям.
За два дня до отъезда правитель хурритов вызвал меня и Этаби. Отослав жену прочь, Шутарна поручил нам произвести «убийство чести», если дочь не окажется невинной. Мои попытки объяснить, что такое возможно не по вине девушки, натолкнулись на непонимание со стороны обоих хурритов.
— Тешуб и Тушпея позаботились о том, чтобы мужчины не женились на падших. Только так можно всё понять, не спорь со мной, Арт, —отрезал Шутарна, начиная закипать. И хотя я не питал никакой симпатии к его дочери, оказавшейся редкостной стервой, поручение Шутарны меня тяготило. Это, не говоря уже о том, как воспримет такое убийство фараон. Ведь, по сути, она будет его женой. Я понятия не имел, каковы обычаи и устои египтян относительно девственности, но надеялся, что всё пройдёт благополучно.
Лишь один раз за время пути предпринял попытку поговорить с Этаби, но мой друг в этом вопросе оказался невероятно консервативен.
— Так решили боги, кто мы такие, чтобы оспаривать их волю, — отрезал хуррит на мои слова, что такая участь не должна постигать девушек.
Проснулся потому, что меня грубо тормошил Этаби:
— Арт, солнце уже село, все готовы, ждём только тебя.
Проклиная свой сон, в котором я спасался бегством от воинов фараона, бегая внутри пирамиды, вскочил и быстро оседлал лошадь. Проходя мимо верблюда с паланкином Гилехупы, случайно встретился с ней глазами: девушка молча плакала. Возможно, что мать предупредила её о возможном исходе, если первая брачная ночь обойдётся без крови. А может, её тяготило это путешествие, и она плакала из-за отсутствия водных процедур.
Ландшафт понемногу менялся: песок уступал место каменной осыпи. Неподкованным лошадям пришлось трудно, мелкие камешки забивали копыта. Захромали сразу две лошади, воинам пришлось пересесть на верблюдов, чтобы лошади могли идти без нагрузки.
Утром на нашем пути встретился первый раскидистый куст. Амидасил подал знак остановиться, и начал копать у основания куста. Несколько воинов Каркала присоединились к нему, и спустя час они докопались до мутной грязной воды.
