— Тебя надо официально признать главой Новгорода, надо установить налоги, негоже тебе самому ловить рыбу или ходить на охоту. Должен развиваться товарообмен, иначе мы не будем развиваться, — настаивал археолог зимними ночами, проводя в нашей избе бо́льшую часть времени. С ним приходили жена и дочь. Святослав и Владислав, освоив азы речи, играли с девочкой, но та пока ещё не научилась говорить.
— Успеется, дай людям обжиться, немного нарасти «мясом», — отклонял предложение украинца провести выборы главы.
— Никто не голодает, зайцев пруд пруди, олени, лоси, косули. Река кишит рыбой, они так сытно раньше не жили, — приводил новые аргументы Саленко, но я оставался непреклонен.
В конце января увеличилось поголовье лошадей, родилось девять живых и один мёртвый жеребёнок. Шулим большую часть времени проводил на охоте, каждый раз возвращаясь с богатой добычей. Именно он принёс Аде шкурку чёрной лисы. После обработки Хамима шкура заиграла всеми цветами, переливаясь чёрными красками.
— Я теперь барыня, — смеялась Ада, накидывая шкуру на плечи.
Первый поход по льду на противоположный берег мы совершили в конце января.
Река оказалась только рукавом Дона: основное русло располагалось на северо-запад в двух часах ходьбы.
— Такая большая? — Шулим от удивления стянул с головы шапку из зайца. Ширина Дона здесь достигала трёхсот метров: дойдя до середины реки, я остановился, подняв руку. Еле заметный дымок поднимался за голыми ветками кустарников на противоположной стороне.
— Может это пар от испарений? — предположил археолог, навязавшийся в этот поход. Сейчас я жалел, что взял его, а не пару воинов. Из него воин никакой, даже годы, прожитые среди хурритов его, не изменили, Саленко оставался пацифистом. Вдвоём с Шулимом, имея всего один лук и десяток стрел, было неразумно идти вперед.
— Мы вернёмся завтра и выясним, кто там, а теперь идём обратно.
Я не собирался нападать на неизвестных, иногда дипломатия даёт больше, чем война. У меня почти два десятка парней без женщин, даже среди них начиналось брожение. Многие не оказались готовы к холодам, хотя по моим меркам это была очень тёплая зима. Ждать пока девочки в караване повзрослеют некогда, вот если среди неизвестных людей на том берегу есть взрослые девушки, это могло бы сыграть мне на руку. Женившись, человек начинает ценить спокойствие и уют, и именно эта мысль меня донимала в последнее время.
— Мы не знаем, кто они, будьте настороже, но первыми не стреляйте, — в третий раз повторил воинам, сопровождавшим нас на второй день. Кроме Шулима и Саленко, который снова упросил взять его, со мной шли пятнадцать хурритов. Учитывая, что каждый из моего отряда стоил трёх средних воинов, я без опасения мог встретиться с отрядом противника до пятидесяти человек.
Миновав расстояние между нашим рукавом реки и основным течение Дона, поднял руку, приказывая соблюдать максимальную тишину. Берег реки, где мы видели дым от костра, густо порос кустарником и деревьями, создавая идеальные условия для засады. Когда до зарослей на берегу оставалось порядка ста метров, поднял два пальца: двое разведчиков вышли вперёд, немного расходясь в стороне. Подняв кулак, приказал остальным остановиться.
В чёрной одежде на белом льду мы представляли идеальную мишень для лучников, но я сомневался, что на таком расстоянии нас могут поразить. Разведчики добрались до берега, увеличив расстояние между собой до ста метров, и стали синхронно подниматься. Периодически пропадая из поля зрения среди густого кустарника, они шли навстречу друг другу. Встретившись, один из них поднял руки над головой и дважды развёл в стороны, сигнализируя, что опасности нет.
— Вперёд! — Пока шли к берегу, меня мучила мысль, мог ли я принять испарения за дым. Но сомнения испарились: в тридцати метрах от берега остались следы вчерашнего костра. Неизвестные постарались его закидать снегом, но многочисленные следы ног не смогли скрыть.
— Они рядом, — Шулим отряхнул руку, которую приложил к углям: — костёр загасили недавно.
Люди, уходя, пытались скрыть свои следы, заметая их ветками. Но такой номер не проходит по свежему снегу, слишком глубокие следы остаются.
— Они там, — Шулим указал на темнеющий в глубине леса бурелом. Ураган хорошо прошёлся по этому месту, опрокинув несколько десятков деревьев. А может, и река внесла свою лепту, разливаясь и подмывая корни растений.
— Ты уверен? — Не успел Шулим ответить на мой вопрос, как со стороны завала деревьев, образовавших непролазную чащу, послышалось лошадиное ржанье.
— Занять позиции, — хурриты моментально рассредоточились, охватывая полукругом зону условного нахождения противника. Но и неизвестные поняли, что демаскировали себя: среди поваленных деревьев началось движение.
— Не стрелять, — мой приказ передали по цепочке. Из глубины бурелома навстречу двигались три мужские фигуры с натянутыми луками. На них было навешано столько шкур, что трудно было разглядеть черты лица. Все трое передвигались как бывалые воины, стараясь оставаться за стволами деревьев.
