— С глиной проблем не будет, река наверняка подмыла берега на своём пути, обнажив пласты глины. А вот с рудой будет труднее, — археолог попросил жену набрать чистой воды в реке.
— Наша вода вкуснее, — похвастался Саленко, напившись из медного кувшина. — В Месопотамии у воды был свой вкус, а здесь она словно пропитана чернозёмом и свежей травой.
— Арт, ты уже поел, хотела тебе согреть мяса, — я не заметил, как Ада вышла из повозки. Её обида испарилась, она даже смотрела виновато.
— Поешьте сами, поселение будет ставить чуть выше, на опушке леса. До моря рукой подать, лес и река под боком.
— Мне нравится это место, — голос Ады звучал примирительно. Подмигнув ей, дал понять, что не держу зла за вчерашнюю ночную выходку. Повеселевшая жена вернулась к повозке, чтобы накормить детей и заняться хлопотами.
Когда лагерь окончательно проснулся и насытился, попросил всех собраться. Взобравшись на повозку, чтобы меня было лучше слышно, объявил о своём решении. Известие об окончании пути встретили радостными криками, даже ослы заревели, словно почувствовали, что конец бесконечному движению.
Первоначальный план упорядочить расселение провалился: люди хаотично выбирали место под будущий дом, не понимая моих намерений.
— Оставь их, со временем всё само собой упорядочится, — Ада смотрела на реку с места нашего будущего дома. Избу планировал поставить прямо среди вековых деревьев, в тридцати метрах от реки. Я не знал, насколько разливается Дон в половодье, но водный поток был ниже метра на два. Да и полоса деревьев прямо по берегу реки вряд ли так густо разрослась, затапливай вода всё это место. Противоположный берег реки был более пологим и относительно голым, что свидетельствовало о частом затоплении.
Первую избу поставили мне, получилось не так хорошо, как в фильмах. Щели между брёвнами забивали мхом, смолу так и не удалось найти. Пока шло строительство, мы ночевали в повозке, окончательно превратив её во временно́е жилище. Шулим с тремя воинами провёл дальние разведки во всех направлениях, но так и не наткнулся на людей.
Тем не менее я принял решение огородить поселение частоколом после окончания строительства домов. Избы росли одна за другой, пока планировка ограничивалась размером брёвен срубленных деревьев. К моему огорчению, мы не нашли строевого леса и поэтому размеры срубов получались скромными. Пока основная часть мужчин была занята строительством и охотой, я вместе с гончаром по имени Мирани, пытался построить прототип русской печи. Мои познания в этой области были слишком скудны, а Мирани не мог понять, чего я от него требую. В итоге получился гибрид между русской печью и печью, принятой в Междуречье. Первая зима покажет, насколько удачным получилась наша печь.
Глину мы нашли довольно быстро и довольно неплохого качества. В километре выше по течению река подмыла наш берег, обнажив пласт глины. Мирани и двое других гончаров остались довольны качеством глины. Ещё чуть выше, нашлась отмель, где скопился крупнозернистый песок. Но поиски руды не увенчались успехом. В данный момент у нас был внушительный запас оружия и инструментов, но поиски руды всё равно оставались важнейшей задачей.
К середине ноября появился первый снег, он таял, едва достигнув земли. Большинство жителей Новгорода снег видели впервые, взрослые люди пробовали его на вкус и веселились словно дети. Первый настоящий снег пошёл в начале декабря, укрыв наши дома белой шапкой. Последние недели ноября я отправил всех мужчин на охоту, чтобы заготовить побольше мяса на зиму. Мой план распахать землю под озимые не удался, нам элементарно не хватило времени. Даже частокол успели сделать всего на четверть, прикрыв только северную сторону городка.
С заготовкой дров проблем не было, в процессе строительства домов хвороста набралось на всех. Да и лес был под рукой.
Лёд сковал реку под Новый год, дав возможность разнообразить меню рыбой. Вспомнив из одной передачи, как северные народы плетут верши, сделал пробную. Вначале попалась одна рыбина, учтя ошибки и вплетя ещё несколько ивовых прутьев, добился впечатляющего результата.
Не прошло и двух недель, как всё взрослое население Новгорода увлеклось зимней рыбалкой. Вдоль берега виднелись многочисленные проруби с установленными ловушками из ивовых прутьев. Частокол мы так и не успели закончить, но загоны для скота соорудили и даже запаслись сеном. С середины января начался окот у овец и коз, появился приплод и у ослов. С десяток кобыл тоже должны были родить уже со дня на день. Понимая, что от животных зависит наше дальнейшее существование, целыми днями пропадал в конюшне и овчарне. Берди и Ахбухч вернулись к своей старой профессии пастухов. Весь навоз ребята выносили и складировали недалеко, создавая основу для будущего перегноя. Моча животных тоже не пропадала, по просьбе кожевенника Хамима, её собирали и относили к нему, где он занимался дублением шкур животных.
Саленко несколько раз поднимал вопрос о моем статусе.
