Ночью царило необычное оживление: все в караване понимали, конец путешествия близок. Мы прошли тринадцать дней с того места, где остался Этаби с хурритами. Учитывая нашу черепашью скорость передвижения, я оценил ориентировочное расстояние до своего друга примерно в шесть сотен километров. Не такое большое расстояние, особенно если быть налегке, чтобы не проведать Этаби весной следующего года.
— Как назовём своё поселение? — наевшись, Саленко всегда тянуло поговорить.
— Не думал об этом, — я перехватил взгляд улыбающейся Ады и продолжил:
— Может, Саленск в честь тебя?
— Я хотел предложить Новгород, — засопел археолог.
— Можно и Новгород, тем более что название с историческим значением. Да, ладно, что ты дуешься как климактерическая женщина, Вик? Мы же люди, порой и шутить надо.
— Я не дуюсь, — ответил археолог таким обиженным голосом, что Ада прыснула от смеха.
Махнув рукой, Саленко ушёл к Ириме, кормившей девочку.
— Он как ребёнок, — Ада перестала смеяться, — но без него было бы плохо. Кстати, он меня сильно поддерживал, когда хетты меня держали в Хаттуше.
— Ага, — откликнулся погруженный в свои мысли, — наверное надеялся, что ему со временем перепадёт.
— Урод! — я еле успел пригнуться: глиняная чашка со свистом пролетела над головой. Раздражённая жена нырнула в повозку, где няня безуспешно пыталась уложить младенцев. Пара звонких оплеух и ругань в отношении бедной девушки наглядно показали, что сегодня ночью мне ничего не светит.
— Женская логика -отсутствие логики, — пробормотал себе под нос. Вынырнув из темноты, присел рядом Шулим:
— Я ходил с воинами выше по реке, примерно в двух полётах стрелы начинается лес, большой лес. И река течёт не прямо, всё время извивается как змея.
— Это хорошо, значит, течение спокойное, а значит, и рыбы много. — Шулим не уловил связь, но уточнить не решился. Посидев еще пару минут и доложив, что дозоры выставлены, мой командир ретировался.
Эту ночь я спал на траве, накрывшись шкурой. С моря тянуло ощутимой прохладой, но в повозку путь был закрыт: Ада зашнуровал полог изнутри.
Проснулся засветло: несмотря на то, что было начало августа, утро оказалось прохладным. Бо́льшая часть лагеря ещё спала, но дозорные бодрствовали. Оседлав своего коня, поехал вверх по течению к зелёному массиву леса. Двое дозорных хотели сопроводить меня, но я приказал оставаться на посту. Не успел я доехать до леса, как сзади послышался стук копыт: Шулим и ещё трое воинов поспешно нагоняли меня, даже не оседлав коней.
— Арт, нельзя одному, мы не знаем есть здесь люди или нет, — осадил коня Шулим. Такая забота была трогательной, молча кивнув на слова хуррита, продолжил путь. Его ночная разведка не обманула бывалого воина: лес действительно простирался на километры вверх по течению реки. Он начинался в трёхстах метрах от нашего лагеря узким клином, расширяясь к северо-востоку. Это был типично пойменный лес, состоящий из разнообразных пород. Только хвойных не хватало для полного счастья. Кустов шиповника встречалось очень много среди дубов, осин, тополей и других деревьев. Берёзы тоже имелись, но какие-то развесистые, непохожие на стройных красавиц Подмосковья.
Поднявшись по течению на несколько километров, увидел, что конца леса не видно.
— Это идеальное место, будем селиться здесь, — проговорил вслух на русском и повторил на хурритском для сопровождающих.
— Как скажешь, — наклонил голову Шулим.
— Возвращаемся.
Лагерь просыпался, уже первые проснувшиеся раздували костры из углей, ржали, мычали и блеяли животные. По дороге обратно, решил поселение сделать прямо на опушке леса, чтобы стройматериал был под рукой. До моря было не больше полукилометра, береговая линия поросла осокой и камышом.
Жена Саленко уже хлопотала, разогревая еду.
— Позови Виктора, — девушка метнулась в повозку, откуда минуту спустя, показался сонный археолог.
— Арт, ты чего не спишь, ещё так рано.
— Будем селиться здесь: пресная вода, море, лес под рукой.
— Прямо на этом месте? — уточнил Саленко, спрыгивая с повозки.
— Нет, чуть выше, на опушке леса, чтобы брёвна не таскать. Там же сделаем причал для лодок, поставим домики вдоль реки.
— Так делали наши предки, — позёвывая, археолог приблизился ко мне, — ты вообще спал, у тебя усталый вид.
— Спал, а усталость от долгой дороги и переживания. Надо определиться с жилищем, я предлагаю срубы.
— Нужна будет смола, чтобы конопатить, да и для лодок она пригодится, — Саленко оглянулся на жену. — Ирима всё поставила, давай поедим.
Во время завтрака продолжали обговаривать строительство поселения. В общей сложности надо было порядка двадцати домов, большинство в караване были семейный. Для неженатых воинов я предусмотрел одну большую избу, типа казармы. Как подрастут девочки с каравана и найдут себе пару среди хурритов, так и построим отдельное жильё.
— Надо найти глину, показать нашим гончарам, пригодна или нет. Хорошо бы найти железную руду, — я размечтался, представив самодостаточное поселение.
