– Отлично! – крикнул я наверх. – Сбрасывай.
Каз разжал руки. Я отступил в сторонку, и рюкзак свалился на мякоть. Бастилия уже стояла на ногах, хотя еще не вполне пришла в себя и вяло опиралась о стену.
Вот почему меня ни в коем случае не следовало назначать предводителем!.. Вот почему никому не стоило ждать от меня решений! Я даже в той ситуации делал неправильный выбор. А ведь лидер должен быть жестким, должен уметь правильные решения принимать…
Вы небось думаете – я решил верно? Ну тогда из вас вожак получится такой же никчемный, как из меня.
Понимаете ли, выбор в пользу Дролин был глубоко неправильным. Отдавая линзы переводчика, я, может, и спас бы эту единственную жизнь, но какой страшной ценой! Библиотекари тут же получили бы доступ ко всем познаниям инкарнатов. Да, Дролин выжила бы, но скольких обрекла бы на гибель война, развязанная против Свободных Королевств? Имея в своем распоряжении технологии древних, Библиотекари превратились бы в силу, не ведающую препятствий.
Спасение одной жизни обернулось бы приговором для миллионов. Подобная слабость непростительна настоящему вожаку, и, подозреваю, Каз понимал, где истина.
Он помедлил немного, потом спросил:
– Ты действительно хочешь сделать это, племяш?
– Да, – сказал я. В тот момент я не думал ни о будущности Свободных Королевств, ни о прочих глобальных материях. Я знал лишь одно: принимать ответственность за смерть Дролин – еще не хватало!
– Ладно, – сказал Каз. – Я за вами вернусь. Ни о чем не волнуйтесь.
– Удачи, Каз, – сказал я.
И с тем он исчез.
Писатели – особенно творцы жанровой литературы вроде меня, – как ни крути, пишут о людях. Звучит весьма иронично, особенно если учесть, что по большому счету мы ничегошеньки об этих самых людях не знаем.
Ну вот сами подумайте. Почему кто-то становится писателем? Потому что любит людей? Да ну, не смешите. Мы поэтому выбрали себе работу, которая требует сидения с утра до вечера, день за днем, где-нибудь в подвальной комнате, общаясь лишь с бумагой, карандашом да нашими воображаемыми друзьями?
На самом деле писатели терпеть не могут людей. Если вы когда-либо встречали писателя, то наверняка запомнили: публика это в основном неряшливая и неуклюжая. Писатели обитают под лестницами, шипят на всех проходящих… и целыми неделями кряду забывают помыться. А это я еще о тех, кто мало-мальски успешно социализирован…
Я осматривал вертикальные стены нашей темницы. Бастилия сидела на полу, что есть сил изображая долготерпение. Примерно с таким же успехом арбуз мог бы притворяться мячиком для гольфа. (В данном случае, правда, и вполовину не так забавно и убирать потом меньше.)
– Да ладно тебе, Бастилия, – сказал я, поглядывая на нее. – Я же понимаю: тебе муторно ничуть не меньше, чем мне. О чем размышляешь? Прикидываешь, не могу ли я как-нибудь сломать эти стены? Устроить склон, чтобы нам выбраться?
– А по ходу, нас, скорее всего, завалило землей и камнями? – ответила она дерзко. И была права.
– Ну а если мы попробуем выбраться, не применяя мой талант…
– Эти стены гладко отполированы, Смедри, – отрезала она. – Тут даже рыцарю Кристаллии не взобраться.
– Так, а если попробовать упереться одной ногой в одну стену, а другой…
– Не выйдет. Колодец слишком широк.
На этом я замолчал.
– Что молчишь? – спросила она. – Кончились блистательные идеи? Может, предложишь попрыгать? Давай, покажи пример! Сделай десять попыток!
И она отвернулась, глядя куда-то в стену. Потом тяжело вздохнула.
– Бастилия, – сказал я, – ты сама на себя не похожа.
– Да неужели? – огрызнулась она. – А ты очень хорошо знаешь, какая я настоящая, что берешься судить? Мы с тобой сколько знакомы? Месяца два? По ходу которых мы провели вместе аж целых три или четыре дня?
– Да, но… я к тому, что…
– Все кончено, Смедри, – сказала она. – Мы проиграли. Каз, вероятно, уже добрался до центра этой проклятой библиотеки и отдал линзы. А там, глядишь, Килиман захватит в плен еще и его, а моя мать останется ждать смерти.
– Но мы еще можем отыскать какой-нибудь выход! И успеть на подмогу!
Но Бастилия, кажется, вообще перестала слушать меня. Она просто сидела, обхватив руками колени и неподвижно уставившись в стену.
– Они были полностью правы насчет меня, – прошептала она наконец. – Я с самого начала не заслуживала рыцарского звания…
– Ты о чем? – спросил я, присаживаясь подле нее. – Бастилия, не городи чепухи!
– Я по-настоящему участвовала всего лишь в двух операциях. В нынешней – и еще по внедрению в библиотеку в твоем родном городе. И оба раза кончалось тем, что я попадала в западню и ничего не могла сделать. Я бесполезна!
– Мы все в западню угодили, – сказал я. – Твоя мать преуспела ничуть не лучше тебя.
Бастилия пропустила мои слова мимо ушей. Так и сидела, обреченно мотая головой.
– Я бесполезна. Тебе пришлось освобождать меня от веревок, а потом снова спасать, когда нас облепило смолой. А уж если посчитать, сколько раз ты не давал мне на «Драконауте» выпасть за борт…
