Ну вот мы почти уже добрались до конца второй книги. Надеюсь, вам понравилось путешествие? Уверен – теперь вы знаете об этом мире гораздо больше, чем в начале. На самом деле вы, пожалуй, узнали все, что действительно следует знать. Теперь вы в курсе насчет заговора Библиотекарей и убедились в том, что я – врун, каких мало. Таким образом, я добился всего, чего хотел, поэтому можете со спокойной душой откладывать книгу. Спасибо, что были с нами!
КОНЕЦ
…Что? Вам этого мало? Ишь, какие мы требовательные… Ладно, так и быть, я закончу историю. Но не потому, что я такой любезный и милый. Я просто жду не дождусь посмотреть, какие рожи вы скроите, когда погибнет Бастилия… (Вы же ничего не забыли, верно? Спорю на что угодно – думаете, что я опять лгу? А вот и нет, отвечаю. Увидите – она реально умрет!)
…Так вот, мы с Бастилией и Австралией мчались библиотечными коридорами. Сперва – сквозь комнаты с книгами. Потом начались свитки. Они тоже были разложены по годам. Мы приближались к центру, я это чувствовал и беспокоился. Мать Бастилии умирает, а Казу, скорее всего, грозит нешуточная опасность. Какие шансы были у нас в схватке с Килиманом? Он сильнее, быстрее и хитрее, а мы? Мы спешим прямо в руки врагу…
Тем не менее я счел за лучшее скрыть от спутниц свои невеселые размышления. Нет уж, я собирался до последнего «держать лицо», хоть и не понимал толком, что это значит. (Только то, что держание лица явно сулило определенное неудобство.)
– Так, – сказал я наконец. – Нам необходимо одолеть этого типа. Какими средствами мы располагаем?
Я правда думал, что примерно так следует изъясняться предводителю.
– Одним растрескавшимся кинжалом, – сказала Бастилия. – Вряд ли он выдержит очередной луч из линз морозильщика.
– Еще та веревочка есть, – добавила Австралия, на бегу запуская руку в рюкзак Бастилии. – Ой, да тут кексики! И ботинки, одна пара.
Красота, подумалось мне.
– У меня осталось всего три комплекта линз, – сказал я вслух. – Есть линзы окулятора, но, боюсь, проку с них будет немного, поскольку дедушка Смедри так и не удосужился меня обучить, как с их помощью защищаться… Есть линзы различителя, так что до центра библиотеки мы доберемся… И линзы следопыта – они у Австралии…
– Плюс линза, найденная в гробнице, – напомнила Бастилия.
– Еще знать бы, как ею пользоваться…
Бастилия кивнула.
– Кроме того, – произнесла она, – при нас двое Смедри. И два их таланта.
– Верно, – согласился я. – Австралия! Чтобы твой заработал, тебе же надо уснуть?
– Конечно, брат! – воскликнула она. – Как же я проснусь уродиной, если предварительно не засну?
Я только вздохнул.
– У меня здорово получается засыпать, – сказала она.
– Ну хоть что-то… – пробурчал я. И тотчас спохватился: – Прочь страх и сомнения! Вперед, на врага!
Бастилия скривилась и косо глянула на меня.
– Что, переборщил?
– Самую капельку, – сухо отозвалась она. – Я…
Она умолкла на полуслове – я вскинул руку.
Мы дружно остановились посреди затхлого коридора. По сторонам мерцали древние светильники, рядом плыла неотлучная троица кураторов, только и ждущих случая осчастливить нас книгами.
– Что?.. – спросила Бастилия.
– Я чувствую присутствие твари, – сказал я. – По крайней мере, его линз…
– Значит, и он нас почуял?
Я покачал головой:
– Киборги Нотариуса – не окуляторы. Линзы, сделанные на крови, придают ему крутости, но за информацией – это к нам. Мы…
Я смолк, не договорив, ибо кое-что заметил.
– Алькатрас? – переспросила Бастилия.
Я пропустил ее слова мимо ушей. Впереди, на стене, прямо над аркой, через которую лежал наш путь, было что-то нацарапано. Словно бы рукой ребенка, еще не научившегося не то что писать – даже и рисовать. Вот только для меня, смотревшего сквозь линзы различителя, символы прямо-таки горели ярким белым свечением. То бишь почеркушки были совсем свежими. Не старше двух дней. Это особенно бросалось в глаза на фоне древних камней и доисторических свитков.
– Алькатрас! – прошипела Бастилия. – Что происходит?
– Забытый язык, – сказал я, указывая на царапины.
– Что?..
Для зрения Бастилии надпись была почти неуловима. Я видел буквы ясно и четко лишь благодаря линзам различителя.
– Приглядись, – сказал я.
Она пригляделась и кивнула:
– Ну да, там что-то накорябано… И что?
– Надпись совсем новая, – пояснил я. – Ее сделали буквально вчера. В общем, если там действительно забытый язык, ее мог сделать только кто-нибудь с линзами переводчика на глазах…
До нее начало наконец доходить.
– А это значит…
– Это значит, что здесь побывал мой отец. – Я все вглядывался в царапины. – Он оставил послание, а я не могу его прочитать, потому что линзы отдал…
Мы стояли в молчании. У моего отца имелись линзы, позволявшие мельком заглянуть в будущее. Мог он сделать для меня надпись с советом, как победить Килимана? Я задыхался от отчаяния и бессилия. У меня не было способа прочесть написанное.
Но если отец сумел заглянуть в будущее, он же увидел, что при мне не окажется нужных линз?..
