Иногда нам только и остается, что посмеяться над ней.
Порой приходится день-деньской скучать в кресле, потягивая теплое какао. Назавтра ты готов все кругом разнести, лишь бы выбраться из ловушки-колодца, после чего вступаешь в бой с чудищем, наполовину сделанным из металла, потому что оно держит в плену мать твоего друга. А еще через день ты натягиваешь костюм зеленого хомячка и пляшешь кругами, пока другие люди в тебя швыряют гранатами (фруктами, я имею в виду!)… И не расспрашивайте о подробностях!
Думаю, из этой книги вам следует извлечь два урока.
Насчет второго мы с вами поболтаем в следующей главе, что же касается первого – и, возможно, более важного, – то вот в чем он состоит: пожалуйста, не забывайте смеяться! Это очень полезно! (К тому же, пока вы хохочете, мне легче попадать в вас гранатами… фруктами-гранатами, конечно!)
Короче. Смейтесь, когда происходит что-то хорошее. Смейтесь, когда все идет прахом. Смейтесь, когда жизнь становится скучной настолько, что и пошутить-то не о чем, кроме как о том, насколько она скучна. Смейтесь, когда завершается книга, и конец у нее не слишком счастливый…
«Такого мы не планировали!..» – отчаянно думал я на бегу. Ну а чего ради придумывать план, которого все равно никто не придерживается?
Килиман активировал линзу морозильщика и влепил из нее, целясь в Бастилию. Та выронила рюкзак и мгновенным движением выхватила кинжал, рассекая клинком ледяной луч. Кинжал разлетелся вдребезги, рука Бастилии посинела. И все же она отражала луч достаточно долго, чтобы сорвать дистанцию до Килимана и, подскочив вплотную, другой рукой как следует втащить ему в брюхо.
Килиман ухнул от боли и откачнулся назад. Удар обозлил его, и он рубанул мечом по Бастилии. Та чудесным образом увернулась, клинок громыхнул об пол.
Ну и быстра, мелькнуло у меня в голове.
Бастилия уже успела оказаться сбоку от Килимана и с силой пнуть его в ребра.
Ясное дело, удар его не порадовал, но и отреагировал Килиман не так, как полагалось бы обычному человеку. Он ведь частично был Оживленным, такого простым оружием не убьешь. Тут следовало потрудиться окулятору…
Пока я бежал, Килиман крутанулся, по ходу наддав плечом Бастилии в грудь. Ее отшвырнуло прочь и опрокинуло наземь, Килиман же расхохотался и вскинул линзу морозильщика – добить.
– Нет!.. – заорал я. Увы, из оружия у меня оставался только ботинок, увенчанный стеклом зацепера. Делать нечего, я метнул его в Килимана… и едва ли не впервые на моем веку бросок вышел удачным. Ботинок угодил прямо в линзу – а та уже разгоралась – и прилип насмерть. Тут линза сработала, в результате чего ботинок оброс здоровенной ледяной глыбой. Вес потянул руку охотника вниз, и к тому же лед заполнил всю внутренность ботинка: попробуй-ка теперь всунь туда пятерню, чтобы выключить линзу!
Килиман тряс рукой, ругаясь на чем свет, а я сообразил, что по-прежнему держу проволочку, привязанную к ботинку. И дернул, думая затрофеить линзу морозильщика: вдруг получится!
О том, что и Килиман может рвануть к себе, я как-то не подумал. А он именно это и сделал, и к тому же он был в разы сильнее меня.
Проволока впилась в мои ладони, меня снесло с ног. Я с криком полетел на пол, и мой талант сработал сам собой, оборвав проволоку прежде, чем Килиман сумел подтянуть меня поближе к себе.
Я лежал ошарашенный падением, с руками, обмотанными десятью футами тонкой проволоки. Килиман же успел освободиться из промороженного ботиночно-линзового кома и отшвырнул его прочь.
Бастилия собирала руки и ноги, силясь подняться. Без рыцарской кирасы, погибшей в крушении «Драконаута», она держала удары ничуть не лучше обычного человека… а ведь Килиман въехал в нее железным плечом. Чудо, что она вообще сумела встать и идти.
Килиман перехватил Хрустальный меч двумя руками и улыбнулся. Он явно не ощущал никакой опасности для себя, но Бастилии его самодовольство лишь придало решимости. Не обращая внимания на мой предупреждающий крик, она вновь пошла в атаку на монстра.
И это она твердит, что мы, Смедри, все психи!
Я вскочил, охваченный бессильной досадой. Килиман уже разгонял меч, чтобы разрубить Бастилию надвое. Я хлопнул ладонью по полу и выпустил свой талант разрушения.
Пол треснул с тяжелым, оглушающим грохотом.
Камень лопался, здоровенные плиты становились кучами щебня.
Килиман легко отступил прочь и лишь вскинул металлическую бровь, разглядывая возникший сзади пролом.
– Ну и что это было? – спросил он с издевкой, обращаясь ко мне.
– Вообще-то, я хотел, чтобы ты споткнулся, – сказал я. – Но и как отвлекающий маневр тоже сойдет…
И в этот самый миг до него добралась Бастилия.
Килиман взвыл и рухнул наземь. Хрустальный меч выскользнул из его хватки, падение вышло неловким, вдобавок что-то выпало из поясного кошеля и, крутясь, отлетело прочь по полу…
Мои линзы переводчика!
Я с воплем бросился их ловить…
Где-то у меня за спиной Бастилия, крякнув, подхватила рыцарский меч…
