Килиман размахнулся, целясь, ясное дело, по мне. Я ушел в кувырок, и меч, поднимая ветер, просвистел у меня над головой. В тот же миг, пользуясь тем, что враг вынужденно отвлекся, Бастилия выхватила из мешка ботинок и метнула его Килиману точно в голову.
Ботинок прилетел, как и было задумано, вперед каблуком, и стекло зацепера тут же прилипло к стеклу левого глаза. При этом подошва ботинка накрыла переносицу, а мысок высунулся далеко вправо, тем самым перекрыв Килиману все поле зрения.
Библиотекарь на мгновение замер в полном остолбенении. Вам бы прилетело по физиономии здоровым волшебным «ортопедом», я бы на вас посмотрел!
Выругавшись, он как-то неловко потянулся к лицу, пытаясь отодрать неожиданную помеху… Тем временем я вскочил на ноги, Бастилия же ухватила второй ботинок – и с той же смертельной точностью запустила им по кошелю на поясе Килимана. Подошва мигом присосалась к лежавшему внутри стеклу, а Бастилия что было силы рванула за проволочку, предусмотрительно привязанную к ботинку. Крепления кошеля не выдержали рывка, и все хозяйство – проволока, ботинок, кошель – отлетело ей прямо в ладони. Словно добыча рыбака, купившего леску и блесну, но не спиннинг. Ухмыльнувшись мне, Бастилия с торжеством раскрыла кошель, где покоился Телесный кристалл Дролин, прилипший к подошве ботинка… и швырнула все вместе мне в руки.
Я схватил ботинок и выключил стекло зацепера. Кошель освободился, я извлек Телесный кристалл и перебросил его обратно Бастилии. В кошеле лежало кое-что еще, а именно – линза. Я жадно схватил ее, думая о своих линзах переводчика… но нет. Это была линза следопыта, с помощью которой Килиман нас застукал.
Ладно, о линзах переводчика побеспокоимся позже. Сейчас недосуг…
Килиман взревел, наконец-то просунув руку в ботинок, и отодрал его от лица таким движением, словно делал шаг, только рукой. Стекло зацепера прервало контакт, и Килиман отшвырнул ботинок прочь.
Я сглотнул. Я не ждал, что он так быстро дотумкает, как освободиться.
– Неплохой фокус, – сказал он, вновь замахиваясь по мне.
Я шарахнулся прочь и во всю прыть бросился к выходу. Обернулся на полпути и увидел, как Килиман воздевает линзу морозильщика, собираясь всадить луч мне прямо в спину.
– Эй, Килиман! – раздался неожиданный вопль. – Гляди, я свободен! Потанцуем?
Килиман в изумлении крутанулся и увидел Каза. Тот стоял, сбросив путы, и широко улыбался ему. Рядом висел грозный куратор… только у того куратора уже имелись ноги, и в целом он начинал все больше смахивать на Австралию по мере того, как прекращалось действие ее таланта.
Зря ли мы заслали ее вперед под видом куратора, чтобы пленников развязать!
Килиман снова на секунду остолбенел, и Бастилия успела воспользоваться этим шансом, чтобы перебросить Казу Телесный кристалл матери. Коротышка сцапал «посылку» и схватил одну из веревок по-прежнему связанной Дролин. Австралия схватила другую – и оба припустили вон, утаскивая с собой пленницу.
Килиман взвыл от ярости. Жуткий был звук, больше металлический, чем живой. Охотник завертелся, держа линзу морозильщика перед собой. Она уже светилась, и вот из нее ударил поток синеватого света…
Смертоносный луч опоздал. Талант Каза унес беглецов куда-то в закоулки библиотеки.
– Смедри!.. – заорал Килиман, поворачиваясь ко мне, уже выбегавшему в проход. – Я приду за тобой! Даже если ты сегодня сбежишь, я тебя разыщу! Так просто ты от меня не отделаешься!..
Тут я помедлил. Где Бастилия? Ей давно полагалось бы свалить…
А вот и нет. Она так и стояла в центре комнаты, на том самом месте, откуда метнула Казу Телесный кристалл.
Стояла и смотрела на Килимана.
Он ощутил ее присутствие и обернулся.
«Беги, Бастилия!» – мысленно умолял я.
И она побежала.
Прямо на Килимана.
– Нет!!! – вырвалось у меня.
Позже, когда выберу время спокойно поразмышлять обо всем, что тогда произошло, я пойму, отчего Бастилия поступила именно так.
Она знала – Килиман не врет. Он собирался преследовать нас до упора, а охотником он был, каких поискать. И скорее всего, он найдет нас еще прежде, чем мы выберемся из библиотеки.
Был только один способ наверняка избавиться от него.
Перестать убегать…
В те мгновения я был более чем далек от подобного умствования. Я просто подумал, до чего же глупо она поступает.
И я сотворил еще худшую глупость.
Я бросился назад в комнату…
Жизнь – штука несправедливая.
Если вы читаете с разбором, а я думаю, что так дело и обстоит (вы же взяли в руки именно эту книгу, в конце-то концов!), – вы наверняка уже и сами догадались об этом. Весьма немногие аспекты нашего бытия имеют какое-то отношение к справедливости.
Одни люди богаты, другие бедны, и это несправедливо.
Я тут разворчался и принялся поучать вместо того, чтобы нестись к кульминации и финалу, и это несправедливо.
Я бессовестно хорош собой, в то время как у большинства людей внешность заурядная, и это несправедливо.
А еще дифтонги – двойные гласные звуки – весьма впечатляют в произношении, а вот обозначают чаще всего нечто весьма приземленное.
Ну, убедились, насколько несправедливо устроена жизнь?
Зато она очень забавна.
