Я не ответил, поскольку глянул сквозь линзу и кое- что заметил. Подняв ее к глазам, я с удивлением рассмотрел на полу отпечатки. На самом деле там все было истоптано. Мои следы, Бастилии, даже Килимана – хотя эти последние на глазах выцветали, потому что я плохо его знал.
А вот три других комплекта выделялись на полу весьма четко. И вели они к маленькой, неприметной дверце в дальней стене помещения.
Одни отпечатки принадлежали деду Смедри. Другие – такие черные с желтизной – оставила моя мать. А вот последний след, ярко полыхавший алым и белым, вне всякого сомнения, проложил мой отец.
Все они исчезали за дверью. Обратно не вел ни один.
Я повернулся к ближайшему куратору.
– А скажи-ка, что за той дверью?
– Там мы держим личные вещи тех, кого превратили в подобных себе, – скрипучим голосом ответил призрак.
И да, несколько его товарищей уже расчищали место преображения Килимана, собирая фрагменты металла и одежду, которую он носил.
Я опустил линзу следопыта.
– Идемте, – сказал я своим спутникам. – А то мы за всеми делами малость подзабыли, зачем вообще полезли сюда.
– Не напомнишь? – спросил Каз.
Я указал на дверцу:
– Выяснить, что там, за ней!
Хангунмаль марачжи масипсио – сделайте милость, не пытайтесь говорить по-корейски!
Ожидания…
Вот, наверно, одно из важнейших понятий всего сущего. (Что невольно забавляет, ибо понятие абстрактное, то есть можно поспорить, «существует» ли такая штука вообще!) А ведь если подумать – все, что мы делаем, переживаем или говорим, окрашено нашими ожиданиями. Мы каждое утро отправляемся в школу, ожидая, что наш поход будет вознагражден (ну или что хотя бы мы там не вляпаемся в неприятности). Мы заводим друзей, ибо опять-таки ожидаем чего-то. Мы ждем от своих друзей определенного поведения – и сами совершаем поступки, которых от нас ждут.
По сути, сам факт, что мы встаем поутру, говорит о наших ожиданиях: солнце встанет, земной шар продолжит крутиться, а обувь знакомо сядет на ногу, точно так же, как и вчера.
Люди очень расстраиваются, когда вы рушите их ожидания. Примером, вы точно не ждали, что я начну эту главу предложением на корейском. Хотя после той истории про кролика и базуку на какие-либо ожидания касаемо данной книги впору было забить.
Вот к этому, друзья мои, я и клоню.
Половина из вас, читающих эту книгу, живет в странах Тихоземья. Я и сам жил там когда-то, а потому не настолько наивен, чтобы предполагать, будто все вы прямо так возьмете и поверите в правдивость моих россказней.
Возможно, вы просто освоили мою первую книгу, и она вам показалась забавной. И эту, вторую по счету, вы читаете не ради излагаемых истин, но лишь потому, что ждете еще одной занятной истории с приключениями.
Ожидания! Как же мы зависим от них!
Вот почему в странах Тихоземья столь многие с трудом верят в существование Свободных Королевств и в заговор Библиотекарей. Мы не в силах поверить, что, проснувшись в одно прекрасное утро, обнаружим: все, что мы знали по части истории, географии и политики, – полнейший бред и обман!
Ну как, начали приближаться к пониманию, зачем я включил в текст кое-что из того, что вы в нем встретили? Всяких там кроликов с базуками, корабли на ремонте (об этом поподробнее позже), лица, составленные из цифр, рассуждения коротышек об альтернативном взгляде на жизнь, урок о ботинках и рыбе…
Это были примеры, доказывающие: разум надо держать открытым. Поскольку не все, во что вы верите, верно. И не все, чего вы ожидаете, сбудется.
Допускаю, что откровение этой книги так и пройдет мимо вас. Допускаю, что история о демонических кураторах и чудесных линзах минует вас в ауре глупой выдумки, – прочел и забыл! Допускаю – по той причине, что это история о людях, далеких от вас и, возможно, не воспринимаемых как реальные, – вы решите, что к вам она не имеет ни малейшего отношения.
Все же надеюсь, что этого не произойдет.
Видите ли, у меня тоже есть некие ожидания, и они нашептывают мне: вы поймете.
По ту сторону маленькой двери мы обнаружили длинный коридор и в конце его – небольшую комнату. А в ней – одинокого затворника.
Он сидел на пыльном сундуке, уставившись в пол перед собой.
Его не держали здесь под замком. Он как будто просто сидел здесь, размышляя.
А еще он… плакал…
– Дедушка Смедри?.. – окликнул я.
Ливенворт Смедри, Великий окулятор, друг королей и советник земных владык, поднял глаза. Мы с ним расстались всего несколько дней назад, но, казалось, времени прошло гораздо, гораздо больше. Дед улыбнулся мне, но глаза были по-прежнему полны глубокой печали.
– Алькатрас, мальчик мой, – сказал он. – Святые человейники, ты-таки прошел по моему следу!..
Я бросился вперед и обнял его. Каз с Австралией последовали моему примеру, а Бастилия с Дролин заняли позицию у двери.
– Привет, папаня, – сказал Каз, приветственно вскинув руку.
– Казан! – сказал дед Смедри. – Ну-ну! Небось уже плохому племянника научил?
Каз пожал плечами:
– Должен же был кто-то этим заняться…
