– Если я простою здесь подольше, ты тоже для меня начнешь неплохо выглядеть. Меня зовут Бджо. На самом деле, Билли Джо, но все зовут меня Би Джо, поэтому я сократил свое имя до одного слова – Бджо. Я мог бы рассказать вам много интересного о себе и своей жизни, но, наверное, у вас сейчас другие интересы.
– Это правда, – сказал Гомер. – Где мы, блин, находимся?
– Глупый вопрос, – ответил Бджо, – Вы внутри гигантского сома.
– Как и Стив, – произнес я, ткнув большим пальцем в сторону Стива, – я никогда раньше не видел такого сома. Откуда у него все эти технические приспособления? Светильники и все такое? Пещеры там, в мясе?
– Иногда, – сказал Бджо, – когда я задумываюсь об этом, у меня начинает ужасно болеть голова.
– Меня сейчас стошнит, – пробормотал Гомер. Он отвернулся от нас, и его вырвало на решетку. Мы все стояли и смотрели, как рвота просачивается сквозь отверстия вниз, в бурлящее месиво.
– У тебя морская болезнь, – пояснил Бджо. – Поначалу у меня тоже была. Не знаю, как долго. Мы здесь не можем отличить один день от другого. Здесь даже нет тех ложных дней, как снаружи. Нет настоящего света, только эти лампочки. И ночи нет. Никто не хочет выключать свет. Темно только в пещерах, которые мы вырезали в мясе. А еще там, внизу, за разбитыми машинами и прочим хламом. Но, черт возьми, вы не захотите туда спускаться. Там, за машинами, в темной рыбьей заднице, водятся твари, с которыми лучше не встречаться.
– Твари? – спросил Кори.
– Мы не знаем, что они такое, но они очень уродливые и зубастые.
– Зубастые? – спросила Грейс.
– Ага. Но им не нравится свет. Понимаете, они были здесь до появления этих светильников.
– Откуда ты знаешь? – спросил я.
– Просто догадываюсь. Ну, я кое-что знаю, но это долгая история.
– Мне кажется, что мы все равно не успеем ни на один поезд, – сказал Стив, – так что давай, рассказывай.
– Непременно, – сказал Бджо, выпустив из руки свой «болт», и тот шлепнулся об его ляжку, как бледный угорь. – Но сперва надо поесть. Надо есть, когда можешь. Мы покажем вам, что к чему, поскольку, полагаю, вы сейчас невыездные.
– Какое точное определение, – отметила Грейс. – Невыездные.
– Только сейчас до меня по-настоящему дошел смысл слова «невыездной», – сказала Реба.
Острыми кусками костей, руками и зубами люди сдирали кожу с сома. Вгрызались в туловище в районе головы – та уже была отрезана с помощью костяных орудий. Отползали назад с кусками плоти в руках, очищали их от темных полосок кожи, обнажая чистое белое мясо, еще пульсирующее.
Резали его или рвали руками. Очень скоро они разделались с мясом и добрались до кишок. Кровь и прочая жидкость вытекали из рыбы и попадали сквозь решетку вниз, в бурлящую массу, где и исчезали.
– Думаю, это желудочная кислота, – сказала Грейс, кивнув на жижу под решеткой.
– Ага, – сказал я. – Похоже, ты права.
– Думаю, нам лучше встать в очередь за жрачкой, – сказал Стив. – Этот сом, какой бы он ни был большой, исчезает очень быстро.
Мы бросились к автобусу за ножами, и, поскальзываясь на склизком полу, принялись их искать.
Мой лежал в рюкзаке, который я прихватил из одной машины – раньше он принадлежал ребенку, которого съели его же родители. Почти все содержимое рюкзака пришло в негодность. Но мой дневник, который я хранил в давно найденном полиэтиленовом пакете, был в полном порядке. Это хорошо, но сейчас я обменял бы его на бутерброд с ветчиной.
Вернувшись к рыбе, мы отрезали куски мяса и съели их сырыми. Было на удивление вкусно. Хотя, с другой стороны, почти все, что можно было съесть, казалось мне деликатесом. Я знал людей, которые еще в автокинотеатре выковыривали из куч динозаврового дерьма непереваренные ягоды и тому подобное. Они клялись, что, пройдя через желудок животного, те становятся только вкуснее.
Закончив с трапезой, мы огляделись и увидели, что все остальные вытирают жирные руки об одежду, тело или волосы. Соблюдая этикет, я воспользовался своими драными штанами.
Закончив свои дела, «рыбные люди» долго молча смотрели на нас. Наконец, Бджо снова взял в руку свой забытый и одиноко болтающийся член. Затем снял пиявку с бедра и, съев ее, сказал:
– Вон туда. Туда нам нужно идти. В ту пещеру. Она самая большая. Там мы проводим собрания нашего сообщества.
– О каком собрании речь? – спросил Стив.
– Не люблю высоту, – проворчал Джеймс. – Внутри этой чертовой рыбины мне тоже не нравится находиться, но это я переношу лучше, чем высоту.
– Ты и не обязан идти, – сказал Бджо. – Никто из вас не обязан. Но там мы можем выпить. У нас там есть.
– Ты имеешь в виду спиртное? – спросил Кори.
Бджо кивнул.
– Где вы его взяли? – поинтересовался Гомер.
– Сделали.
– Да ну, – произнес Кори. – И могу я спросить, из чего?
– Из испорченных материалов.
– Понятно.
