Появляется и утверждается на экране Олег Янковский. Александр Абдулов станет любимцем зрителей. Марина Неелова и Маргарита Терехова поразительно играют в картине Ильи Авербаха «Монолог». Разрешают снимать Ролана Быкова, по слухам входившего в негласный список неугодных актерских лиц – вместе с Инной Чуриковой.
Говорить на экране начинают тоже немного по-другому. Тот диалог, который был в кино, когда мы учились, оказывался гораздо ближе к прозе, к театру. Чтобы он изменился, опростился, стал человеческим, жизненным, многое сделало кино 60–70-х годов и такие выдающиеся сценаристы как Шпаликов, Рязанцева, Клепиков, Гребнев, Миндадзе. Кино теперь больше слышит улицу, деревню. А зритель слышит и узнает себя.
Даже песни поют другие – Высоцкого, Окуджавы, Шпаликова…
Конечно, не стоит все преувеличивать и идеализировать. Все было непросто. Вот что пишет об этом времени известный ученый-киновед, доктор наук, профессор Александр Федоров:
Но вот вам еще парадокс. Как ни странно, о пользе цензуры. Вступая с ней в игру «кошки-мышки», авторы вырабатывали такие приемы, когда слово, главный носитель смысла и идеи, заменялось пластическим образом, к которому труднее было придраться.
Ничего не скажу нового, но все-таки скажу…
Не нужно думать, что алгоритм «свобода – несвобода» – только наше домашнее дело. Экономика всюду экономика, политика всюду политика. Продюсер на Западе тот еще живоглот и крохобор. А политика – во всех ее общих и частных проявлениях – в своих насущных интересах всегда приглядывает за культурой и искусством.
Так или иначе, но наше кино по-своему сопротивлялось застою. И не обязательно прибегало к «эзопову языку». Достаточно было правдивого и сочувственного отражения реальных человеческих отношений и чувств, чтобы зритель ответил на это своим интересом.
Пусть это будет наиболее доходчивый жанр – мелодрама. 32,1 миллиона зрителей. «Зимняя вишня», режиссер Игорь Масленников, сценарист Владимир Валуцкий. Восхитительное актерское трио – Елена Сафонова, Нина Русланова, Лариса Удовиченко.
Или комедия! Не менее зрительский жанр. С ним тоже происходит трансформация. И сразу же в этой связи возникают два славных имени – Георгий Данелия, Эльдар Рязанов.
Они как будто уступили Леониду Гайдаю ту область комедии, где она становится сатирой или использует откровенные эффекты драматургии и актерской игры, чтобы вызвать громкий смех в зале.
«Смеяться, право, не грешно! Над всем, что кажется смешно» – еще в 1796 году утверждал Николай Михайлович Карамзин в «Послании Александру Алексеевичу Плещееву».
Но эти два режиссера – каждый по-своему – открывают для зрителя другую комедию, где главное – человечность, человеческие чувства. И мы, возможно, вспоминаем, что Чехов упорно называл все свои пьесы комедиями.
Зритель Рязанова и, конечно, тоже смеется, но чаще все-таки улыбается. Иногда плачет. Как в финале картины «Берегись автомобиля». Когда видит бритую голову отбывшего свой срок Деточкина-Смоктуновского в окне трамвая. И его улыбку:
– Здравствуй, Люба. Я вернулся.
