Еще через год – «Станционный смотритель». Такая «русская тема» – драма маленького человека. Обиженного Симеона Вырина играет замечательный актер Николай Пастухов. Обидчика, блестящего гусара, ротмистра Минского – Никита Михалков. Его по какой-то уже неясной причине озвучивает старший брат Андрей Кончаловский.
Молодой режиссер все уверенней «говорит» своим языком, киноязыком. Но «настоящий» Соловьев все-таки начинается через три года – в картине «Сто дней после детства».
Действие разворачивается в пионерском лагере. История первой любви. Картина нравится, трогает, ее награждают. И у нас, и за рубежом. Безупречен сценарий, написанный Соловьевым вместе с кинодраматургом Александровым, прелестна Таня Друбич, героиня, как всегда хороша музыка Шварца, замечательна камера Леонида Калашникова.
Среди многих похвал – иная нота. Ленинградский критик Олег Ковалов иронически высказывается об этом несколько сказочном пионерском лагере, «где в райских кущах, позлащенных золотистыми лучами, средь живописных руин плели венки из полевых цветов и блуждали с поэтическими томиками в руках нежные отроковицы…»[178]
Однако совсем недаром пионерский лагерь «Лесной остров» расположен рядом со старинной дворянской усадьбой. Недаром Соловьев дал задание искать на роль героини Лены Ерголиной «тургеневскую девушку». И, наконец, недаром пионеры под руководством вожатого Сергея ставят пьесу Лермонтова «Маскарад».
Никто из рецензентов не проходит мимо этого. Еще бы! Умышленность «позлащенного» фона режиссер и не думает скрывать. Напротив, подчеркивает чуть ли не каждым кадром. Но вот что, кажется, никому из тех, кто хвалит или деликатно критикует, не приходит в голову. В картине 30-летнего режиссера – тайна.
Я бы назвал ее «тайна предчувствия». Потому что в определенном смысле это картина не утверждение определенной эстетики, которая близка молодым героям, а скорее прощание с ней.
Вот вопрос – думал ли об этом Соловьев, или это была интуиция. Неосознанное конкретно предчувствие того нового времени, когда через несколько лет выросшие в другой жизни молодые, огромная толпа, будут вместе с Виктором Цоем настойчиво повторять в финале фильма «Асса»:
«Перемен! – требуют наши сердца. Перемен! – требуют наши глаза».
До этого, до «Ассы», вышедшей в 1987 году, еще далеко. Однако молодой Сергей Соловьев уже занимает прочное место в официальной иерархии. Мало того, что ему уже через год после успеха «Ста дней» доверяют совместную постановку с капиталистической Японией, в том же 1976 году он за «заслуги в области советского киноискусства» получает звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР.
И потому он совершенно на равных в 77-м году вступает на страницах журнала «Искусство кино» в диалог с Роланом Быковым.
К тому времени Быков, он на 15 лет старше своего оппонента, сыграл 50 самых разных, но всегда ярких ролей. Среди них, например, Башмачкин в «Шинели», военный в «Женитьбе Бальзаминова», скоморох в «Андрее Рублеве», Ефим Магазинник в «Комиссаре», кот Базилио в «Приключениях Буратино», красноармеец Крякин в «Служили два товарища» и, наконец, уморительный логопед в «По семейным обстоятельствам»…
Он еще и режиссер. Начинал в 1962 году комедией «Семь нянек», в 1966 удивил совершенно авангардным «Айболитом-66», в котором на радость взрослым и детям сам сыграл Бармалея. А в этом 77-м году поставил «Нос» по Гоголю, где, конечно, сыграл майора Ковалева.
О чем же дискутируют два режиссера?
Они довольно долго и, надо сказать, очень умно рассуждают под запись о феномене «интересного фильма». И в самом конце разговора…
