В начале Щукин почему-то собирался ставить это кино на Тбилисской студии. Потом грузины почему-то отказались от этого проекта, а режиссер, как говорится, «перегорел», и сценарий на «Мосфильме» дали снимать Ларисе Шепитько. При большой поддержке Ежова. Да и с Рязанцевой они были близкими подругами.
Во всяком случае это стало большим успехом нашего Объединения.
У Ларисы это была вторая полнометражная художественная картина.
Первая – диплом «Зной» по мотивам повести Чингиза Айтматова «Верблюжий глаз», снятый в 1963 году на студии «Киргизфильм». Замечен прессой и удостоен премии за дебют на Кинофестивале в Карловых Варах и премии 1-го Всесоюзного кинофестиваля за режиссуру.
Когда она начинала снимать эту картину, я, командированный Молодежной редакцией Центрального телевидения в го-род Фрунзе, жил по соседству с ней в гостинице. Встречал членов ее киногруппы и приходивших для актерских проб прелестную Клару Юсупжанову и студента ВГИКа Болота Шамшиева, в будущем Народного артиста СССР.
Мы все тогда дружили. Иногда узкими глиняными улочками пробирались в прокуренное жилье звукооператора картины. Мы звали его Толик. Через несколько лет он станет Толомушем Океевым, выдающимся режиссером, снявшим фильм «Лютый», по силе не уступающий, на мой взгляд, фильмам Куросавы.
Для сценаристки из нашего Объединения Натальи Рязанцевой вторая картина ее подруги Ларисы Шепитько «Крылья» была дебютом. Мы еще встретим на этих страницах эту замечательную сценаристку, лучшую из нашего – да и не только из нашего – поколения.
Наша сценарная профессия, скажем грубее – ремесло, не требует постоянной приверженности к одной теме. Настоящий профессионал должен быть всеяден, должен уметь перерабатывать в киноязык любой жизненный, психологический и социальный материал, найденный и в настоящем, и в прошлом.
Начиная со сценария «Крылья», с образа летчицы Петрухиной, которая не чувствует себя своей в новой для нее послевоенной жизни, главной и постоянной темой Рязанцевой была и оставалась – Женщина.
Вот они – ее женщины…
Летчица Петрухина. Первая и единственно главная роль замечательной актрисы Майи Булгаковой, в основном появлявшейся на экране во вторых ролях, эпизодах. Она из той плеяды советских драматических киноактрис, русских баб, которая связана с именами Нонны Мордюковой и Людмилы Зайцевой…
Елена Васильевна Устинова в «Долгих проводах» Киры Муратовой, удивительно сыгранная Зинаидой Шарко. Учительница Вера Ивановна в замечательном исполнении Ирины Купченко из фильма Ильи Авербаха «Чужие письма», который, по-моему, стал вершиной мастерства Рязанцевой. Умирающая актриса Юлия Мартынова из последнего фильма Авербаха «Голос» – Наталья Сайко…
Шутя называли Рязанцеву главной феминисткой советской кинодраматургии.
Выделим из этой сухой справки только понятие «насилие». Это же ведь не обязательно побои и оскорбления. Насилие гораздо разнообразней и сложней, а иногда, как ни странно, тоньше.
Рязанцева писала о том, что женская судьба со всеми ее радостями, горестями, рефлексиями – это постоянная борьба с видимым и невидимым насилием.
И не обязательно, чтобы насилие исходило от начальства или каких-то злых людей. Насилие может быть и в отношениях с самими близкими и любимыми. Источником насилия может быть само Время. В добавок еще такой парадокс – любовь – это тоже своего рода насилие. И потому часто женская судьба пусть даже, в общем, благополучная, все равно тайно драматична… Говорить об этом талантливо, точно и, главное, правдиво было делом всей жизни Натальи Рязанцевой в кино.
Стараясь разобраться в происходящем в мире и в нашей жизни, мы все тогда, в своем большинстве, вслед за нашими старшими друзьями, стремились говорить правду. Надо признаться, не у всех и не всегда это получалось…
Объединение поколений в работе Рязанцевой и Шепитько с Ежовым было не случайным, как это часто бывает в кино, а, скорее, даже символичным.
