Иоши совсем растерялся. Он обернулся на Хотэку, взглядом давая понять, что ни капельки не понимает, что происходит, но в глазах ёкая понимания было не больше. Тогда Иоши обратился к Рэй-сан:
— Почему вы её прячете?
Это не то, что он хотел спросить, но ни о коже, ни о глазах он не смел заговорить первым.
— Разве господин не видит, — тихо ответила Рэй-сан, — что перед ним не вполне человек?
— И что это значит?
— Она моя старшая сестра…
Сколько же в этом мире чудовищ, если даже в таком отдалённом рёкане нашлось одно из них…
— Она ёкай?
— Никогда она не была ёкаем, — отозвался отец семейства. Иоши вдруг понял, что так и не успел узнать его имени. — Девочка, как и прочие. Только… погибла, не отмерив и полдюжины лет.
Ширё. Иоши слышал об умерших, не покидающих мир живых или вернувшихся сюда. Он вдруг осознал, что и сам благодаря Норико стал теперь ширё, только ему повезло заполучить обратно своё тело и сохранить свои глаза, не только ки, но и ками — продолжение прародителя каждого жителя Шинджу. Отчего же эта девочка вернулась лишь частью оболочки?
— До сих пор она никогда не смеялась. И почти не двигалась, — продолжила Рэй-сан. — Мы в первый раз слышим её голос за все те годы, что она здесь. Отец почти всё время сидел рядом в надежде, что она заговорит, боялся отойти даже на мгновение.
Иоши посмотрел на Норико. Та даже головы не подняла — лежала перед девочкой, урчала, и малышка её гладила. Ему показалось, что её щёки потемнели, порозовели… Но, возможно, это лишь игра света. Он приблизился. Почувствовал, что должен. Обошёл рыдающего отца, уже даже не прятавшего лицо — смотрел и не верил собственным глазам, из которых градом катились слёзы, — и сел рядом с малышкой.
— Как её имя?
— Хитоми, — отозвался тот дрожащим голосом.
— Девочка с красивыми глазами. — Иоши протянул руку и положил её на ладонь, которой Хитоми гладила кошку. — Уверен, твои глаза были прекрасны. Где же ты их потеряла?
Стоило их пальцам соприкоснуться — и Иоши провалился во тьму. Ту самую, из которой вывели жёлтые глаза. Сейчас они сияли.
«Как же так вышло, Норико?» — подумал он.
«Кто-то вывел её, — отозвалась она, — но не смог завершить начатое. Она застряла».
«Она жива или мертва?»
«Ни то ни другое. И одновременно и то и другое. Она в Ёмоцухире, на пути в Ёми. Но ей здесь не место. Как не место и среди людей. Она сама не желает там оставаться».
«Я хочу к маме, — детский голосок прорезал темноту. Иоши чувствовал её. Хитоми совсем малышка. Её обнажённая ки ранилась о грубость живого мира, пока чувствительная ками и вовсе осталась здесь, между обителью живых и обителью мёртвых. — Вы отведёте меня к маме?»
Её глаза, песочные с зелёными точками — словно растения, сражающиеся за жизнь в сухой почве, — смотрели на него умоляюще.
«Нужно вернуть её в Ёми, — отозвалась Норико. — Поговори с отцом, я проведу девочку».
Горячий воздух ворвался в лёгкие, заставляя закашляться, и Иоши вернулся к живым.
Отец всё так же заворожённо смотрел на Хитоми, словно ждал чего-то ещё.
— Господин…
— Цутому, Исихара Цутому, — ответил он, не сводя глаз с дочери.
— Цутому-сан, — Иоши силился подобрать слова, но нужные никак не находились. Была бы здесь Киоко — она наверняка сумела бы найти что сказать, как утешить его в горе, убедить оставить дочь… — Цутому-сан, я знаю, что с вашей дочерью, потому что я сам вернулся оттуда, откуда не возвращаются.
Лгать он всё равно не умел, разве что самому себе. Цутому-сан наконец посмотрел на него. Неверяще, оценивающе, изучая с головы до ног.
— Вы живы не меньше меня. Потешаетесь над чужим горем? Смеётесь?
— Лишь стараюсь быть честным. Как вы вернули дочь?
— Хотите затем сказать, что с вами случилось то же? За кого вы меня держите?
— Не думаю, что у нас с Хитоми одна история. Меня вернула к жизни бакэнэко, которая меня же и убила. А потому и тело моё осталось при ней.
Они оба — Цутому-сан и Рэй-сан — покосились на Норико. Та и ухом не повела. Иоши знал, что сейчас всё её внимание обращено за завесу, туда, где маленькая девочка осталась во мраке и одиночестве Ёмоцухиры.
Может, Цутому-сан ему и не поверил, но всё же спросил:
— Значит, она могла бы вернуть и её? — Он наклонился к Норико и пристально посмотрел в её морду. — Ты можешь вернуть мою дочь?
Та не отреагировала.
— Она не ответит вам, — попытался вмешаться Иоши.
— Отвечай! — голос Цутому-сана сорвался на хрип.
— Она сейчас с Хитоми.
Но Цутому-сан его больше не слышал. Он поднёс руку к Норико и осторожно коснулся шерсти.
— Зря он так… — послышался голос Хотэку. Иоши разделял его опасения. За бесцеремонность с бакэнэко можно заплатить очень высокую цену. В лучшем случае — жизнь, в худшем же она и после смерти не оставит в покое.
Цутому-сан тряс Норико всё требовательнее, но та оставалась безучастной, будто крепко спала. Иоши знал, что это лишь видимость. Норико терпит, чтобы не уходить от девочки. Но её терпение не было безграничным, оно даже не было большим. В общем-то, до этого дня Иоши был уверен, что оно вовсе отсутствовало.
