Эти мысли пронеслись за мгновение. То же, в которое Хотэку рванул вперёд, а в его руке сверкнуло лезвие. Он и сам всё понял, потому сейчас стоял вплотную к старику и прижимал кинжал к его горлу. Норико невольно восхитилась: когда Хотэку видел перед собой врага — всё его тело менялось, подбиралось, а движения становились резкими, при этом сохраняя изящество. А какой взгляд! Спокойный, ледяной. Его чёрные глаза пытливо изучили старика.
— Кто ты и что ты сделал с нашим друг... кх… — И Хотэку завалился набок.
Норико не успела понять, что произошло, но она слишком часто в своей жизни попадала в ситуации, где на её жизнь покушались, потому твёрдо знала: сначала бей, потом разбирайся. Уже привычно она сменила свою ки, невольно отметив, что всё-таки не зря с голода убила ту ядовитую желтоголовую змею, которая пряталась в песках. На какие безрассудства не пойдёшь, когда есть нечего, а твои люди таскают с собой только сою…
Повинуясь природе, она качнула несколько раз головой, а затем нанесла удар. Второй. Третий. Чувствуя, как бока пронзает острая боль, она обернулась и встретила вторую фигуру — в совершенно обычной одежде, но тоже абсолютно без запаха. Да что это за люди такие…
Голова снова качнулась в сторону, рывок — и зубы впились в лодыжку того, кто её ранил. Он зашипел от боли и обрушил что-то ей на голову. Что ж, если они умрут, как минимум двоих она утащит за собой. Этот яд был смертелен. Несколько часов — и укушенные пройдут по Ёмоцухира в сторону страны мёртвых.
Она улыбнулась этой мысли, и мир поглотила тьма.
Норико никогда не видела снов — бакэнэко живут меж двумя мирами, и третий им ни к чему. Она видела путь, изученный десятилетиями скитаний. Она видела прошлое: своё и тех, чьи ки забрала. В беспамятстве она просто ложилась у дороги, ведущей к скрытой от жизни стране Ёми, у которой хотя и было своё местоположение — гораздо западнее лисьего леса Шику, — но всё же не было иного входа, кроме пути через Ёмоцухира, и следила за теми, кто только что распрощался с жизнью.
Она знала, что ещё жива — все её ки были при ней, она могла бы надеть любую из них. Но сама Норико, её суть, её ками и её начало были изранены, ослаблены и находились на пограничье. Здесь, в Ёмоцухира, ей сейчас самое место. Может, позже она найдёт в себе силы, чтобы оправиться и вернуться. Но позже, не сейчас.
Киоко становилось скучно. Её напоили, накормили и оставили с Чо, которая все стражи, что они уже успели провести вместе, просто сидела и угрюмо смотрела на неё. Она успела вспомнить несколько легенд, особенно известных произведений, которые читала на уроках Акихиро-сэнсэя, вспомнить самого учителя, помедитировать, хотя последнее вызвало беспокойство Чо, и та рявкнула, велев прекратить, что бы Киоко ни делала.
Оставалось только сидеть и тревожиться об остальных. И ещё о своих конечностях, которые развязали ненадолго, давая ей размяться и поесть, а затем снова связали, ещё и затянув потуже.
— Зачем вы решили нас похитить? — Киоко знала ответ на этот вопрос, но тишина и безделье были настолько невыносимы, что разговор с куноичи показался куда лучшим вариантом.
— Деньги, — коротко бросила Чо.
— И стоят эти деньги чужих жизней?
— По-моему, вы, Киоко-хэика, ещё живы, — она произносила это с издёвкой, будто насмехаясь над титулом Киоко. Это было ей непонятно; раньше она встречала лишь почтение — если не к себе лично, то, во всяком случае, к своему роду.
— Что будет с моими друзьями?
— Вашими подданными, которые сбежали вместе с вами? Вы правда думаете, что они вам друзья?
— А вы полагаете, что у меня не может быть друзей?
— При всём уважении, — в её голосе было что угодно, кроме уважения, — я не верю в дружбу богатых и угнетённых. Ребёнок, поцелованный самим Ватацуми, вдруг подружился с ёкаем? У крылатого не оставалось выбора после нападения на сёгуна.
«Нападение на сёгуна». Ну конечно. Никто не знал истинную историю Хотэку, все верили в слухи о ёкае, пробравшемся во дворец под видом самурая, чтобы убить Мэзэхиро. За пределами дворца даже не говорили о том, что этот самурай годами учился у сёгуна и находился под его личным командованием. Мэзэхиро знал, какой полуправдой отравлять людей, чтобы посеять среди них ещё больше ненависти к другим.
Был ли смысл переубеждать? Киоко решила попытаться. Рано или поздно она вернётся, и ей придётся заново выстраивать этот разрушенный мир. Если она не сумеет открыть глаза даже одной девушке — как можно надеяться, что у неё получится сделать это с целой страной?
— Хотэку был предан Мэзэхиро-доно, — сказала она.
Чо лишь скептически усмехнулась:
— Предан, а как же. Поэтому напал на него.
— Поэтому Мэзэхиро-доно, узнав, что в его личной армии ёкай, пошёл на него с оружием. Он едва не застрелил Хотэку, но тот сумел сбежать и позже присоединился ко мне, чтобы помочь. Я обязана ему жизнью. И ему, и Иоши, и Норико.
— Разве наш покойный император не от рук Хотэку погиб, когда отбивал нападение ёкаев у стен дворца?
