Третьим откровением стала скованность. Киоко не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Она не чувствовала конечностей. Где-то далеко проскочила мысль о том, что её связали, и убежала прочь, не успев закрепиться. Киоко попыталась повернуть голову, но та словно напоролась на очередной клинок — и сознание утонуло в новом приступе боли. Сил не хватило даже на стон. Запахло железом.
— Не двигайтесь, вы ведь не хотите умереть, — женский голос раздался откуда-то сбоку. — Снова, — незнакомка засмеялась. — Будет у нас дважды мёртвая принцесса. Ой, нет, никак не привыкну. Императрица. Хотя, учитывая, что на троне теперь сёгун, можно ли ещё считать вас императрицей? Что скажете, Киоко-хэика?
Киоко замутило. От боли и от упоминания Мэзэхиро, который, несмотря на её мнимую смерть, всё же сумел удержать власть. Они надеялись, что кто-то из побочных ветвей династии всё же найдёт в себе силы заявить права на трон, но, видимо, даймё или не захотели взваливать на себя эту ношу, или побоялись вставать на пути у сёгуна.
Всё, что они делали до этого, было зря…
Напротив возникло лицо, обрамлённое чёрными волосами и всё тем же рассеянным светом. Точёное, с острыми скулами и острым подбородком. Угольные раскосые глаза смотрели с любопытством и насмешкой. Было в этом лице что-то… хищное. Но не как у Хотэку, не птичье, не звериное. Совершенно человеческое. И потому гораздо более пугающее.
Киоко попыталась задать вопрос, но не сумела выдавить даже хрип.
— Побереги силы, они тебе понадобятся. Сейчас придёт Иша-сан, он тебе поможет, если пообещаешь обойтись без глупостей.
О каких глупостях идёт речь, она не понимала, но спрашивать сил не было, да и ответа от неё никто не ждал. Девушка исчезла совершенно внезапно и бесшумно, и Киоко снова провалилась в небытие, надеясь не просыпаться как можно дольше.
Следующее пробуждение было гораздо легче: голова уже не грозилась расколоться от боли, руки и ноги были на месте — всё ещё обездвижены, но теперь она хотя бы их чувствовала.
— Ты ведёшь себя недопустимо, — голос был новым, мужским, глубоким и строгим. Так строго с Киоко не разговаривал даже Акихиро-сэнсэй.
— Моё поведение не хуже обычного. Поручение выполнено — какие ещё вопросы?
А в этой надменности Киоко узнала девушку, которая говорила с ней накануне. И Киоко поразило даже не то, что её похитили по чьему-то поручению, а то, как эта девушка дерзит мужчине, да ещё и старшему, и, вероятно, своему господину. За такое положена казнь, не меньше.
— Чо, поручено было доставить, а не довести до полусмерти.
— Если бы она не потеряла сознание — она бы обратилась.
— Если бы она умерла — она была бы бесполезна.
— Ну не умерла же.
Послышался тяжёлый вздох.
— Следи за ней. Силы к ней возвращаются.
Киоко приоткрыла глаза. Совсем немного, ровно настолько, чтобы из-под опущенных ресниц наблюдать за происходящим, но не выдать своего пробуждения.
— И зачем? Иша-сан, она сейчас очнётся и сбежит при первой же возможности. — Да, это была действительно та самая девушка. Она оказалась невысокого роста и сейчас смотрела снизу вверх на статного седовласого мужчину, которому едва доставала до груди.
— Она нужна здоровой и в сознании, когда мы доставим её во дворец.
Киоко услышала стон и запоздало поняла, что он принадлежит ей. Настолько невыносима была одна только мысль о возвращении в Иноси.
— Очнулась… — Чо быстро подошла и села на колени напротив Киоко. — Не двигайтесь. Любое движение я сочту попыткой обратиться и приму меры, которые никому здесь не понравятся.
За ней встал Иша-сан и положил ей руку на плечо. Киоко открыла глаза и теперь заметила, что его взгляд блуждает, не задерживаясь на предметах, а зрачки подёрнуты белёсой пеленой, словно шёлком.
Киоко никогда не видела таких глаз. Она знала, что есть в мире люди, кому недоступно зрение, слух или речь, но никогда не сталкивалась с ними лично.
— Разве
За долгие дни переходов и чужих личин она забыла манеры и всё чаще стала замечать за собой недостойное поведение. Во всяком случае, недостойное принцессы или императрицы. А для бродяжки — так в самый раз. Только Киоко намеревалась в итоге вернуть себе свой дом, а роду Миямото — власть. Не стоило забывать, кто она по праву рождения, и пренебрегать всем, чему её так усердно обучали многие годы.
— Киоко-хэика, — Иша-сан поклонился, и Киоко тут же приосанилась, насколько позволяли верёвки и перетянутые руки, вновь почувствовав себя собой, дочерью Миямото Мару, наследницей Ватацуми. — Позвольте прояснить для вас сложившуюся ситуацию.
— Прошу, — она слегка наклонила голову в ответ. Он не увидит, но она не могла не ответить почтением на почтение.
— Сейчас вы находитесь в деревне, что немного южнее Юномачи. Но вы здесь не задержитесь. Завтра же вас и ваших друзей повезут в Южную область.
На слове «друзей» Киоко невольно выдала беспокойство — на мгновение задержала дыхание и тут же взяла себя в руки. Но этого мгновения было достаточно, чтобы слепец услышал.
