— Норико! — Киоко выскочила на палубу, но здесь уже царила суматоха. Все носились, отдавали и выполняли приказы, убирали паруса, делали что-то ещё, в чём Киоко совсем не разбиралась и разбираться не хотела. Всё, что её интересовало, — Норико, которая куда-то запропастилась.
— Чо нашлась, а вот Хотэку тоже нет, — заметил Иоши, подбежав со стороны кормы. — Куда они могли подеваться?
— Не представляю. Хотэку было плохо, Норико не хотела его оставлять. Но не упали же они за борт?
Иоши смотрел с опаской. А если всё же? И оба бросились к фальшборту, опоясывающему палубу. Киоко справа от носа, Иоши — слева. Они прошли вдоль всего борта, но, встретившись на корме, не обнаружили ни бакэнэко, ни самурая.
— Норико-о-о! — закричала Киоко в пустоту.
— Она была здесь, — раздался голос позади, Киоко обернулась и увидела Рёту-сана. — Я наблюдал… То есть я видел, что она была здесь, с этим… Ну, вашим вторым. Хибэку?
— Хотэку… — выдохнул Иоши.
— И куда они могли отсюда подеваться? — холодно спросила Киоко. Вообще-то, холодность была совершенно несправедливой, но хотелось потребовать с кого-то ответ за исчезновение двух людей с корабля.
— Мне почём знать? Мы тут готовимся в Пучину отчаянных войти, нам не до пассажиров.
Пассажиры, ну да, вот кто они здесь. Киоко не госпожа, и спрашивать ей не с кого. Только вот она не готова была снова стать беспомощной. Не могла и не хотела. Она уже не смогла однажды спасти свою мать и так же искала виновных. Но когда виновный нашёлся, маму это не вернуло. Как и Хидэаки. И отца… Потерять ещё и Норико она не готова.
Киоко повернулась спиной к Иоши и приказала:
— Рви.
— Киоко, нет…
— Я сказала: рви.
— Ты не летала в ураган. Посмотри, какой ветер! Тоже хочешь умереть?
— Тоже? Иоши, они ещё могут быть живы. И наверняка живы! Рви, или, видит Аматэрасу, я полечу голая.
Иоши крикнул от досады, но всё же схватил ткань и дёрнул в стороны. Судя по звуку, шов разошёлся легко. Киоко повела лопатками, привычно отращивая крылья, и в следующий миг уже была высоко над кораблём. Ветер донёс до неё слабое:
— Будь осторожна.
— Буду, — ответила про себя Киоко и взмыла ещё выше. У Хотэку есть крылья, он-то не мог утонуть… И он должен знать, где Норико.
Избивая тело о волны, ветер никак не давал Хотэку вынырнуть и подняться в воздух. Норико ведь даже не подумала, что он в одежде так просто не расправит крылья…
Тело всё больше слабело. Слишком холодно и слишком больно. Сил хватало только на то, чтобы выныривать и делать вдох, а дальше — снова под волны. Четыре попытки выбраться из воды, стоившие ему почти всех сил, оказались неудачными. Ветер тут же нагонял новую волну, и Хотэку безуспешно барахтался, уносимый этой беспощадной стихией.
Страшнее всего было оставаться на воде: не под бушевавшей поверхностью и не над ней — когда волна закручивает, теряется верх и низ, теряются стороны. Он уже не знал, где корабль, и лишь по чёрной бездне понимал, в какую сторону плыть не стоит.
Жива ли Норико? Глупая кошка. Сама же ненавидит воду и прыгнула зачем-то…
Заледеневшими непослушными пальцами он развязал узел пояса и стянул с себя кимоно, высвобождая крылья. Но расправить их было так же сложно, как и двигать руками. Тело окоченело.
А если сложно ему, опытному самураю, каково же тогда ей?
С этой мыслью Хотэку собрал последние силы и сделал рывок. На мгновение ему показалось, что всё получилось. Вот она — гладь воды. Голова уже вынырнула, он успел сделать вдох и крикнуть:
— Норико!
Ещё рывок, выше. Руками, крыльями, всеми силами отбиваясь от воды, он выбирался наверх. Только бы взлететь. Ну же. На остатках воли он сумел раскрыть крылья и сделать взмах, вырывая себя из пучины. Он смог, он выбрался. Его ступни, потерявшие в водах драконьего моря гэта, были уже над поверхностью, когда порыв ветра нагнал, сбил замёрзшего тэнгу без воли к сопротивлению и снова уронил его в воду.
Тело ослабло и остыло настолько, что двигаться больше не хотелось. Не было ни желания, ни смысла пытаться. Он позволил воде закрутить себя, разбить о волны, запутать в пространстве и заглотить. От него не останется ничего. Ни крыльев, ни памяти. Ему и не нужно ничего. Он лишь надеялся, что Норико сумела спастись. Что где-то среди всех её украденных тел есть то, что поможет пережить этот шторм.
Корабль качало так, что впору было начать молиться. И Чо обязательно помолилась бы, если бы знала кому. Но ни один бог ни разу не ответил на её молитвы, потому она перестала пытаться. Боги, что позволяют родителям избавляться от детей, а детям — скитаться в поисках нового пристанища, недостойны молитв. И пусть ей повезло — скольким пришлось завершить эти поиски в Ёми?
— Прими же мой дар, Ватацуми-но-ками… — послышался шёпот из угла. Там один из моряков тихо-тихо молился. Остальные сновали по кубрику и, по всей видимости, были заняты какими-то важными делами.
Чо отвела взгляд и снова уставилась на свои руки, которыми она цеплялась за столб, пытаясь удержаться на одном месте во время очередной волны. Интересно, как там остальные, почему остались на верхней палубе? Живы ли?
