Она обернулась и почувствовала, как вмиг осыпаются все её маски, искусно вылепленные, выточенные многими годами учёбы. Перед ним не притворишься, не сыграешь. Перед ней было море, сила, сама жизнь взирала на неё. Бог-дракон Ватацуми возвышался над ооми огромным змием цвета моря, на теле которого играли солнечные лучи, заставляя чешуйки бликовать и ослеплять тех, кто осмелится смотреть на это величие.
Нужно было что-то сказать, но Киоко утратила способность говорить. Она смотрела в его глаза — отражение собственных — и отчего-то не верила, что тот, кого она звала, и правда явился.
— Сколько молитв понадобилось… — прошептала она. — Отчего же ты ни разу не пришёл на помощь?
Дракон оскалился — это усмешка? — и подлетел ближе, ставя передние лапы на палубу и поравнявшись головой с Киоко. Его голова была огромна, больше, чем сама Киоко целиком. Ноздри его раздулись и выдохнули воздух вместе со смешком.
— Люди так самонадеянны и ленивы, что ждут от бога помощи даже тогда, когда им по силам справиться самостоятельно. Я даровал вам свободу, чтобы вы познали, как сильны.
— Но в мире так много тьмы, с которой нам не по силам справиться, — возразила Киоко. Она даже не знала, почему начала с обвинений. Она же звала для другого… Но внутри скопилось столько обид, столько неверия, разочарования
Быть может, ей удастся хотя бы сейчас получить помощь. Быть может, не нужно будет ни это путешествие, ни война. Ватацуми ведь может помочь. Избавить Шинджу от сёгуна — для него это наверняка так просто…
— Сколько подобного я слышал, — вздохнул Ватацуми. — Но у всего свой порядок, выверенный и точный. Люди болеют и умирают, чтобы дать жизнь другим. Я не спасаю больных и не избавляю от смерти лишь по одной причине: люди смертны. Вот и всё.
— А война?
Дракон, казалось, скучал. Весь этот разговор был ему не по нраву.
— Я одарил людей достаточно. Разве она ещё не кончена?
Это было странно. Разве он сам не знает?
— Та кончена. Тысячу лет назад, — ответила Киоко. — Но дар твой исчез, кто-то украл Кусанаги… А нынешний сёгун начал новую войну. Точнее, пока не начал… Но всё к этому ведёт. Он гонит ёкаев из их домов…
— Кусанаги был у вас? — на морде дракона появился лёгкий намёк на любопытство. — И почему ты говоришь о сёгуне? А император что?
Киоко почувствовала себя беспомощной. Почему бог ничего не знает? Разве ему не положено? Разве боги не должны знать
— Император… погиб, — тихо сказала она. — После того как Кусанаги исчез. Его тоже убил сёгун.
— Теперь понятно. — И снова в его лазурных глазах скука, снова пустота. — Что ж, Кусанаги у меня, потому что он мой. Но как он попал к вам — вот важный вопрос… Это оружие не для смертных, что начинают войны.
— Я не понимаю…
— Это всё равно не твоя забота, — отрезан он. — Беспокойся о своём острове. Люди повинны в ненависти к ёкаям — людям с этим и разбираться. — Дракон оттолкнулся от палубы и поднялся в небо.
— Я… Погоди! Верни Иоши! — взмолилась Киоко, испугавшись, что Ватацуми сейчас улетит прочь. — Ты забрал его ками в обмен на штиль, верни, прошу. Я сделаю всё, что нужно!
— Штиль — дело брата, — бросил дракон, отдаляясь. — А ты, моё дитя, — его слова таяли над морем, становясь всё тише, и последние она едва сумела расслышать, — не забывай, кем являешься…
«Не забывай, кем являешься»?
Что он имел в виду? Что она императрица и должна вернуть трон? Что прекращать эту войну — её задача? И как вернуть Иоши?
«Штиль — дело брата».
А это что значит? Разве не он владыка моря? Разве не он повелевает волнами? Разве не он?..
Ох, ну конечно. Конечно! И как она сразу не подумала? Шторм наверняка не дело Ватацуми. С чего ему топить собственных детей? Глупость какая. Нет, дракон бы так не поступил. Не тот дракон, который выбрал одарить своё потомство свободой.
Киоко вновь сосредоточила свою ки — свою волю, — чтобы воззвать к иному богу. К тому, кто так же властен над кораблями в открытом море, как и сам Ватацуми.
«Сусаноо!» — мысленно позвала она. Он и так здесь, он слышит её зов, чувствует. Не нужно ему кричать, нужно лишь поймать его ками, ощутить его собственным сердцем. Стоя на корабле среди моря, задача простейшая.
— А я всё думал, когда же вы со мной заговорите, — голос насмешливый, в нём сквозила радость и почти детский восторг. — Как вам моя игра, понравилась?
— Игра? Ты забираешь души людей!
— Разве? — теперь в голосе зазвучала обида. — Несправедливое обвинение, госпожа. Они сами отдают мне свои ками! — и воздух наполнился смехом, а ветер растрепал её волосы.
— Они отдают в обмен на прочие жизни…
— Разве я забрал хоть одну жизнь у этих моряков? Они всё время здесь плавают, я просто немного играю с их кораблём, только и всего! — Он летал вокруг, порывами задевая то волосы, то полы, то рукава. — Каждый раз играю, они давно знают и заранее готовятся. Честно говоря, стало даже скучно… Но не в этот раз! — он снова залился смехом.
— Верни ками Иоши, — устало попросила Киоко. Ей не хотелось подыгрывать и дурачиться — так играют с детьми, но бог не может быть ребёнком.
