Хотэку мотало в стороны, и Киоко пыталась держать одной рукой его, а второй — их обоих, вцепившись в доску палубы, засунув пальцы в щель. Не самый надёжный вариант…
— Помоги с Хотэку! — снова крикнула она в надежде, что до Норико долетают её слова. Ветер будто сошёл с ума: он то и дело закручивался и менял направление. Киоко не знала, как обычно проходит шторм, но сейчас ей казалось, что само это место проклято.
Пока Норико ползла по накренившейся палубе, цепляясь за неровности, Киоко расслышала какой-то странный звук. Голос… Но не Норико, другой. Она попыталась прислушаться — но он уже исчез. Может, показалось…
— Держу! — отчиталась Норико, хватая Хотэку за ногу и повисая на ней.
— Норико-о-о! — взвыла Киоко, чувствуя, как её пальцы, вдавленные в щель, готовы оторваться от тела, лишь бы больше не терпеть такое безобразие. — Мне теперь приходится держать вас обоих!
Норико тут же спохватилась, отпустила Хотэку, снова цепляясь за доски, и поползла мимо него выше.
А потом корабль рухнул. И палуба вновь стала из стены полом. Киоко осторожно вытащила свои посиневшие и распухшие пальцы, в которых теперь сидело по меньшей мере с десяток заноз, и осторожно их разжала. Боль была мучительная, но вроде все пальцы целы, обошлось без перелома. Плечо второй руки ныло не менее невыносимо.
— Скорее к люку! — крикнула Норико, подхватывая Хотэку так, словно ей это ничего не стоило. Киоко невольно позавидовала её силе. — Ну, что стоишь, быстрее, открывай!
Киоко подбежала и потянула на себя крышку. Норико почти скатилась по трапу вниз вместе с Хотэку, Киоко спустилась следом и осмотрелась.
— Иоши… — его нигде не было видно.
Милостивый Ватацуми, вот чей голос она слышала на палубе… Неужели не почудился?
— Где Иоши, Чо?
— Как бы вам сказать… — замялась Чо. — Кажется, он треть коку назад поднялся на верхнюю палубу, намереваясь спасти вас. И нас всех.
Иоши, едва справляясь с порывами ветра, полз в сторону фальшборта. Можно было просто отпустить руки и умереть — но он не был уверен, сойдёт ли такая смерть за жертву. Нет, Чибана сделала иначе. Чибана обменяла своё отчаяние на любовь, отдала свою жизнь за жизнь Мотохару и остальных. Его ками должен забрать Ватацуми. Он должен принять этот дар, чтобы усмирить море, чтобы позволить Киоко и остальным жить. Если они ещё не погибли… А если погибли — вернуть. Таков будет их уговор.
Вцепившись окоченевшими от холода пальцами в планширь, он подтянулся и попытался встать. Корабль кренило ещё сильнее, ноги оторвало от палубы, и он повис — хорошо, что успел схватиться.
Глубоко вдохнув, Иоши поднялся на руках и с коленями забрался на планширь. Под ним море разверзло свою пенную пасть. Оно бушевало, выло, жаждало пищи. Оно было голодно, и он был готов утолить этот голод. Пусть его отчаяния будет достаточно. Однажды он уже отдал жизнь за неё, готов отдать и сейчас. Пусть его ками отойдёт её богу. Пусть он примет его душу и станет спокоен.
Паршивая танка. Слишком прямо, никакой красоты. Но лучше Иоши не умел, а с богами говорят только так. Да и понимают ли боги метафоры? Не стоит оставлять им простора для домыслов.
— Надеюсь, ты услышал меня, морской бог, — шепнул он волнам и, не заботясь о том, чтобы сделать вдох, отправился в Пучину отчаянных. Там, куда он летит, воздух больше не нужен.
— Его ки… — Норико выбежала следом за Киоко и бросилась к фальшборту. — Она вернулась ко мне.
Киоко смотрела рассеянно. Её взгляд блуждал по волнам, которые ещё не вполне успокоились, но больше не пытались потопить ооми.
— Что это значит? Он мёртв?
— Ну… Он ведь и был не вполне жив.
— Норико.
— Я не шучу. Он был не вполне жив, а потому его ки со мной. Но я не знаю, где его ками. Я её не чувствую. Ни здесь, ни в Ёмоцухира.
— То есть он умер?
Киоко смотрела так растерянно, что сердце Норико опять заныло от жалости. Она бы не стала возвращать Иоши и в прошлый раз, но боль Киоко была слишком сильной и отзывалась болью в ней самой. И что этого самурая дёрнуло опять геройствовать? Дети. В прошлый-то раз легко было изловить его душу, а сейчас…
— Он не переходил в Ёми, Киоко.
— И что это значит?
— Не знаю, — честно призналась Норико.
Она зареклась искать мёртвых давным-давно, но Иоши стал исключением, и теперь это исключение опять не привело ни к чему хорошему. Куда занесло его душу? Что он вообще делал на верхней палубе?
— Полагаю, он пожертвовал собой, — раздался сзади голос Чо.
— Ты должна была оставаться с Хотэку, — зло бросила Норико. — Хоть что-то полезное можешь сделать?
— Спрячь зубы, кошка. — Чо подошла и перегнулась через планширь, всматриваясь в пенящееся море. — Подумала, вам полезно будет знать.
— Пусть скажет, — кивнула Киоко. — Что тебе известно?
— Перед тем как он выбежал, один из кайсо рассказал нам легенду о том, как появилась Пучина отчаянных.
