— Как тебе удалось? Что ты ему пообещала? — спросил он, и в голосе его был… страх? Она заглянула в его глаза. Иоши смотрел с такой заботой, так нежно… Ох, сколько нежности в этом взгляде. Плакать сразу расхотелось. И усталость начала отступать. Вот ради чего они будут сражаться. Ради себя. И ради других таких же.
Но он всё ещё боялся, смотрел обеспокоенно.
— Не жизнь и не душу, — поспешила успокоить его Киоко. — Ничего, что стало бы бременем. Лишь обелить его имя перед драконом.
— Каким-то ещё драконом? — не понял Иоши.
— Ты не знаешь, что твою ками забрал Сусаноо?
— Я… я ничего не знаю. Я даже не помню, как упал в воду, — растерянно признался Иоши. — Лишь помню, что полетел, а дальше — ничего…
— Как странно…
— Ничего, это всё неважно. — Он прижал её к себе и тихо проговорил: — Главное, что ты в порядке. И все в порядке. И шторм закончился.
— Но больше не умирай, — шепнула она ему в плечо, — а то я начинаю думать, что жизнь тебе вовсе не нужна.
Он прижал её крепче:
— Без тебя — нет. Но пока ты здесь, я буду жить.
Яркое солнце слепило и никак не давало рассмотреть фигуры, кружащие над ооми. Норико не очень-то и старалась, но наблюдение её умиротворяло. Во всяком случае, наблюдать сверху, как Хотэку и Киоко разминаются, было интереснее, чем смотреть на однообразный пейзаж горизонта.
Она ещё немного пощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, но тщетно — солнце поднялось уже слишком высоко, так что Норико закрыла глаза и выдохнула, почти урча. Со шторма прошло несколько дней, на корабле уже все знали, кем являются Киоко и Иоши, и потому не особенно их доставали. Но сама она предпочла остаться в человеческом теле. Никто не видел бакэнэко — пусть и дальше не видит. Среди лис она тоже планировала оставаться такой — слишком многие кицунэ помнили её истинный облик, а напоминать о себе лишний раз не хотелось. Да, неудобно, но ничего, к этому быстро можно привыкнуть. А уши и нос, если они потребуются в Шику, легко спрятать под тёплым плащом, главное — не заглядывать всем подряд в лицо и не позволять задерживать на себе взгляд.
— Наслаждаешься теплом? — На лицо легла тень.
— Чего тебе, Кайто? — не открывая глаз, проворчала Норико.
— Не знаю, скучно. Хочешь, расскажу тебе, что у нас за десять лет произошло?
— Не особо.
— Я так и думал. — Тень задвигалась, зашуршала и уплыла с век — Кайто уселся рядом. — Ты же помнишь, мой корабль был едва ли не единственным…
— Кайто, — простонала она, — я так хорошо лежала в тишине.
— А потом другие ногицунэ решили, что это отличный способ заработка, — продолжил он как ни в чём не бывало. Проклятый лис, ведь и раньше так делал. — Но мы хотя бы честно зарабатываем, в отличие от вако.
— Вако? — лениво переспросила Норико. Он их, кажется, уже упоминал, но её не особенно интересовали лисьи проблемы.
— Вроде морских разбойников. Зачем покупать рыбу, если можно обворовать ооми в открытом море, а? — он усмехнулся. — Но я их не виню, сама понимаешь, в Шику сложно, если ты отрёкся от Инари.
Норико сдалась и открыла глаза:
— Всё ещё не понимаю, почему вы это делаете.
— Делаем что?
— Болтаете без умолку. — Она поднялась на локтях и взглянула на лиса. Тот выглядел подавленным. И чего это он? Рыбы в трюме завались, а в Шику — разгар времени смерти и дикий мороз. Денег получит немерено.
— Так сказал же: скучно, — пожал плечами он.
— Я не всерьёз спросила, знаю, что ты и вяленого лосося заболтаешь, если рядом никого больше не будет. — Она поморщилась и села. Ох, это надолго. — Отрекаетесь от чего? Инари — щедрая и заботливая богиня.
— Ага, заботливая, — он фыркнул и закатил глаза, — попробуй не выполнить парочку её правил — и всё, забудь о благосклонности.
— Тоже верно. — Она вспомнила, как именно живёт большинство населения Шику. — Но знаешь, кицунэ вроде принимают эти условия, им всё нравится, они выглядят счастливыми…
— Я кицунэ, Норико, — вздохнул Кайто. — И таких, как я, много. Мы просто хотим чуть больше свободы — и всё, мы неугодны. Нам недоступны те блага, что предлагает богиня. Нам недоступна жизнь с остальными, мы изгои в собственном обществе. Каково? Только потому, что у нас немного иное представление о мире? Только потому, что мы не хотим слепо следовать правилам?
— Слушай, Кайто, я могу попробовать тебя понять, но, честно говоря, мне это трудновато даётся… Ты же сам б
— Ох, ну да, мы ведь просили нас создавать, это ведь не её прихоть.
— Ты бы предпочёл родиться лисом? Подумай дважды, ты бы не смог столько болтать!
— Норико, — Кайто вздохнул, — ты не понимаешь. Твоя богиня добрая, милосердная. Ей плевать, что ты делаешь. Самая несносная бакэнэко! Да я о тебе в Шику услышал задолго до того, как мы с тобой впервые встретились.
— И посмотри, где я сейчас.
— Действительно. Была одинокой скиталицей, которая не знала ни любви, ни себя, а теперь у тебя стая друзей и… Не знаю, что у тебя с тем крылатым? Вы вроде ладите, да?
— Ничего, — огрызнулась она.
