Кит на краю света полностью

– Мы считаем, что сложные системы могут существовать вечно. – Почему-то в его воображении появился образ кита. – Вы помните о ките? – спросил Джо. – Вы когда-либо встречали подобное создание? Можете себе представить сложность, организованность и синхронность всех систем, которые позволяют ему плавать? Из скольких триллионов клеток состоит кит? А каждая из них – это маленький двигатель, который производит белки, самовоспроизводится и сжигает энергию. Подумайте о работе печени. Представьте, как легкие перерабатывают такое количество кислорода. А сердце? Насколько сильно оно должно сокращаться? Какой хищник, кроме человека, осмелится приблизиться к такому созданию? И… – Джо посмотрел на Элвина Хокинга. – И… на местном пляже, на короткий промежуток времени, эти биологические системы оказались бесполезны. В этом заключается смысл последнего сценария. Это та участь, которая грозила киту. Если бы не мы, то эти системы отказали бы. Одна за другой. Сначала легкие, потом сердце, затем мозг и все остальные органы. Остались бы лишь триллионы отдельных клеток. А теперь представьте себе, что вы – это одна из этих клеток. Ваша цепочка поставок нарушена. Вы не получаете свежий кислород, а это значит, что вы остаетесь без топлива. Поэтому клетки умирают. Если кит перестает дышать, то становится совершенно неважно – являетесь ли вы клеткой сердца или кончика хвоста. Тотальное вымирание.

– Это четвертый сценарий? Смерть?

– Забавно, но я никогда не думал об этом в подобном ключе. Да, согласен. Все сложные системы имеют четыре варианта будущего. Они могут расти, увядать, топтаться на месте. Или умирать. Вот в чем смысл последнего сценария. И сейчас это происходит с каждым из нас. Происходит во всем мире, преподобный Хокинг.

– Мир – это кит на берегу?

– Да. Я действительно так думаю.

– Но кит не умер…

– Только по тому, что мы его спасли. – Мужчины переглянулись. – Я предсказатель, – произнес Джо. – Этим я занимаюсь, но в прогнозировании есть одно слабое место. Мы строим свои догадки о будущем с опорой на наши знания о прошлом. Это и моя слабость тоже. – Он вспомнил Лью Кауфмана и его историю об индейке в сочельник перед Рождеством. – Мы не можем использовать настоящее, чтобы предсказывать будущее.

Элвин Хокинг порылся в церковных одеяниях и извлек из них карманную Библию.

– Господь использует похожую метафору, – произнес он, пока пролистывал страницы. – Он предупреждает пророка Иова. Не следует недооценивать Бога. Таково его послание. Он использует образ левиафана – огромного создания из самых пучин, настолько монструозного, что вряд ли кто-то осмелится противостоять ему.

– Кит, – предположил Джо.

– Может быть. Или что-то более внушительное. – Викарий водил пальцем по строчкам текста. – Пуста надежда его поймать, от одного его вида падешь, – читал он. – Нет таких смельчаков, кто бы потревожил его; кто же тогда способен предстать передо Мной? Не умолчу о членах его, о силе его и о дивной стати. Кто распахнет врата его пасти, что зубами ужасными окружена? Накрепко сбиты они друг с другом, примкнули друг к другу, и не расторгнуть их[8][9].

– Мне нравится, – прокомментировал Джо. – Предупреждение о том, что некоторые силы настолько неконтролируемые, поэтому у человечества нет возможности их обуздать.

– Верно.

– А Иов предупреждал нас о конце света?

– Ах… – Хокинг снова принялся перелистывать страницы Библии. – Не совсем. Если мы желаем понять Армагеддон, нам следует читать апостола Иоанна Богослова. Он описывает четырех всадников Апокалипсиса – библейских предвестников конца света. Первый всадник скачет на белом коне. Это Мор.

– Болезнь?

– Да. Подобно гриппу. За ним следует Война – на красном.

Кауфман говорил, что будет война.

– Третий всадник – Голод, на черном коне.

– Наша ситуация уже близка к этому.

– И последний – на бледном. Мы изображаем этого всадника с косой в руках.

– Его имя?

– Имя ему – Смерть.

Они вместе спустились вниз.

– Давай поменяемся? – предложил ему Хокинг. Он взял упаковку с вершины кучи. – Рисовый пудинг, двенадцать штук.

– Рисовый пудинг, – Джо повторил и записал. – Двенадцать.

– Паста карри, по сто грамм, сорок восемь упаковок.

– Паста карри, сто, сорок восемь.

– Мне нравится карри, – произнес священник. – Хорошо работаем.

На второе утро, во тьме, они переложили Джейн Ковердэйл в картонный гроб, который изготовили из коробок, коричневого скотча и колокольных веревок. Они выбрались на церковное кладбище, и священник открыл дверь сторожки. Внутри нашлись два острых заступа, кирка и лопата. При свете факела они усердно трудились на окраине кладбища, где, по словам Хокинга, земля была мягкая и податливая. Им удалось выкопать неглубокую могилу.

– Сойдет, – сказал старик. – Мы перенесем ее отсюда, когда все закончится.

«Если это вообще когда-нибудь закончится», – подумал Джо.

Как только могила стала достаточно глубокой, они вернулись к Джейн и подняли ее тело. Оно было такое легкое, словно коробка с овсяной мукой.