Как бы то ни было, в июле 1997 года Цзян Цзэминь и До Мыой снова встретились (через шесть лет) и договорились дать переговорщикам указание завершить работу до 31 декабря 1999 года. Соглашения удалось достичь не ранее 30 декабря, и строилось оно на компромиссе «50 на 50». Впрочем, на этом история не закончилась – наоборот, началась эпическая схватка за размещение 1533 пограничных столбов (чтобы поставить всего шесть из них, потребовалось три года).
Но 23 февраля 1999 года, спустя десять лет после подписания соглашения о делимитации границы, был установлен последний пограничный столб номер 1117 – отнюдь не случайно для этого выбрали Пинсян, город в китайском автономном регионе Гуанси-Чжуань, напротив ветнамского Лангшона, где в 1979 году велись особенно жаркие и кровопролитные бои[124]. Сообщение МИД о церемонии с участием государственного советника Дай Бинго и заместителя премьер-министра Вьетнама Фам Зиа Кхиема было кратким: «Стороны уладили спорные вопросы в открытой и дружественной атмосфере». О морских противоречиях не было сказано ни слова.
Как отмечалось выше, проблема Китая с точки зрения его соседей состоит не только в высокомерных речах и агрессивных действиях, даже не в размахе нерешенных территориальных споров, – скорее она воплощается в стремительном военном развитии Китая как таковом, поскольку огромный потенциал НОАК дестабилизирует баланс сил повсюду. Подобно деньгам, которых ожидают в будущем, грядущее могущество не предусматривает скидок – оно предвосхищается и преувеличивается. Потому-то соседи Китая и ощущают угрозу своей независимости.
Сказанное справедливо и для Вьетнама, тем более что и в народе, и на институциональном уровне период, когда Вьетнам находился под властью Китая, трактуется негативно, в отличие от ностальгических воспоминаний ряда японцев и гораздо большего числа корейцев. Напротив, национальная идентичность вьетнамцев сложилась именно через сопротивление вторжениям из Китая, и недаром, когда в 1975 году будто бы интернационалистская по духу КПВ подчинила себе Южный Вьетнам, из страны немедленно выдворили столько хуа (этнических китайцев), сколько удалось: кого-то просто депортировали через границу или отправили морем в утлых лодках. В целом преобладающее среди вьетнамцев отношение к китайцам несовместимо с участием Вьетнама в системе «Тянься» («Мира в Поднебесной»). Даже если забыть о культурных разногласиях, Парасельские острова и острова Спратли остаются причиной незатихающих столкновений, как и группа Токто/Такэсима – сотни островков, скал и рифов, относящиеся к исключительной экономической зоне площадью около 648 000 квадратных миль.
Одним из инструментов сопротивления по-прежнему остается военная мощь вьетнамских вооруженных сил: пускай они пользуются устаревшим вооружением, но нисколько не страдают от отсутствия боевого духа и недостатка опыта. Правда, сегодня, как и в 1979 году, Вьетнам нуждается в союзнике из числа великих держав, способном остановить Китай, если тот проявит агрессию; похоже, что выбор пал на Соединенные Штаты Америки, а в перспективе – на Индию и Японию.
Ничуть не таясь в проявлении инициативы – ведь коалиция представляется естественной реакцией на усиление Китая, но требует практических шагов, – вьетнамцы в 2010 году использовали свое председательство в АСЕАН для «интернационализации» морских споров через учреждение форума для многосторонних переговоров. Их целью, по всей видимости, было заставить Китай вести переговоры в многостороннем формате.
Исходно американская позиция состояла в пассивном нейтралитете применительно к островам Спратли, в равномерном внимании ко всем заинтересованным сторонам, будь то Бруней, Китай, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Тайвань или Вьетнам. Такая позиция сохранялась вплоть до 2010 года, и вьетнамцы вынуждены были довольствоваться подтверждением со стороны США американских же принципов прозрачности (запрет на внезапное размещение на рифах и скалах каких-либо сооружений), главенства права и свободы морской навигации.
Однако вьетнамская дипломатия при поддержке американских друзей, в первую очередь сенатора Джона Маккейна – третьего, когда-то угодившего в плен во Вьетнаме, а также Австралии, смогла изменить политику США (если только не признать, что перед нами очередное следствие военного усиления Китая). В июле 2010 года на встрече министров иностранных дел стран АСЕАН в Ханое госсекретарь США Хиллари Клинтон подтвердила, что свобода мореплавания «соответствует национальным интересам США», что Америка выступает против применения силы или угрозы силой со стороны любого участника территориального спора (в этом не было ничего нового), но что «легитимные притязания на морское пространство в Южно-Китайском море должны подкрепляться легитимными правами на побережье», и вот это было новинкой и шло вразрез с претензиями Китая на всю морскую акваторию.
