Умелое применение военной силы, сохранение крупного оперативного резерва (даже общей численности вьетнамских полевых войск, которые при необходимости предполагалось укрепить частями из Камбоджи), способного остановить новые волны китайского наступления, – таковы обязательные, но все же недостаточные условия спасения Вьетнама от пятой эпохи китайского владычества[119].
В отсутствие союзника в лице великой державы, чье влияние удерживает Китай от полномасштабной войны, Вьетнаму наверняка пришлось бы столкнуться с новым, более многочисленным китайским нашествием – и в итоге признать свое поражение.
Но такой союзник у Вьетнама как раз был: действовал договор о дружбе и сотрудничестве с СССР от ноября 1978 года – по иронии судьбы навязанный Вьетнаму как предварительное условие предоставления советской военной помощи (этот документ очевидно усилил враждебность Китая[120]); согласно договору, СССР получал в свое распоряжение военные базы в Камрани и Дананге для флотских операций и размещения стратегических бомбардировщиков.
Советская военная помощь (по оценкам, стоимостью 800 миллионов долларов в денежном выражении в 1978 году) помогла Вьетнаму вторгнуться в Камбоджу, а после нападения Китая возросла до ожидаемой суммы в 1,4 миллиарда долларов, в том числе в виде замены потерянного в боях против НОАК снаряжения.
Что важнее, договор и поставки военной помощи в конечном счете заставили бы СССР непосредственно защитить Вьетнам, если бы это понадобилось, и атаковать Китай с севера, так как логистически перебросить советские сухопутные части прямиком во Вьетнам было бы затруднительно. Так или иначе, обе стороны мобилизовали крупные силы на советско-китайской границе.
Еще можно предположить, что НОАК не пыталась бомбардировать Вьетнам с воздуха или применять тактическую авиацию для поддержки своих наземных сил не только потому, что у Вьетнама имелась сильная и закаленная в боях ПВО, но и потому, что тогда в дело вступили бы советские реактивные истребители, превосходившие по качеству китайские самолеты, – причем не обязательно с территории Вьетнама.
Как будто кто-то преднамеренно старался не допустить сближения Китая и Вьетнама после конфликта 1979 года: тут и этническая антипатия (она проявлялась в преследовании вьетнамцев в КНР или выдворении из Вьетнама этнических ханьцев); и историческая вражда из-за долгих столетий китайского владычества над Вьетнамом; и новая вражда из-за недавней пограничной войны; и спор за региональное влияние в Индокитае, начавшийся в Камбодже; и территориальные разногласия на многих участках общей границы; и взаимные претензии на зоны морской акватории.
Но все же кое-что объединяло Вьетнам и Китай, особенно после 1989 года: положению КПВ и КПК угрожали коллапс социализма в Европе, делегитимизация ленинского коммунистического учения как такового и быстрое исчезновение былых институтов общества и образа жизни. В случае с Китаем последствия были столь серьезными, что пришлось применять оружие в самом центре Пекина.
В пору, когда Китай еще не вступил на нынешний путь ускоренного военного развития и когда соперничество вокруг Камбоджи потеряло былую остроту, общая идеологическая угроза КПВ и КПК стала, по-видимому, движущим фактором «нормализации» отношений, о которой сначала переговаривались тайно, а затем объявили во всеуслышание (это сделали генеральный секретарь КПК и председатель центральной военной комиссии КПК Цзян Цзэминь и генеральный секретарь КПВ До Мыой[121]).
Далее прошли переговоры о границе, были установлены принципы и прецеденты (в частности, взяли за основу франко-китайские соглашения 1887 и 1895 годов[122]), а с 1993 года приступили к практической реализации мер.
Но лишь шесть лет спустя стороны подписали договор о границе 1999 года, поскольку обнаружилось множество препятствий к урегулированию (некоторые сохраняются по сей день). Например, китайская сторона настаивала на делимитации границы на суше и в Тонкинском заливе, чтобы как можно скорее заняться трансграничной торговлей и рыболовством (тогда приграничная торговля была основным инструментом ликвидации бедности на отдаленной периферии по всему Китаю). Напротив, вьетнамская сторона хотела достичь соглашения и по двум другим спорам – о Парасельских островах (частично захваченных Китаем после сражения с южновьетнамскими силами в 1974 году) и об островах Спратли.
В конце концов китайцы взяли верх, но морские противоречия между Китаем и Вьетнамом остаются неразрешенными до сих пор.
Другим препятствием было нежелание чиновников обеих сторон вести переговоры в ключе, обозначенном политическим руководством: никто не проявлял доброй воли, а НОАК, более того, будто бы напрочь отказалась от участия в делимитации границы[123].
