В Монголии японцев уважают, но не очень-то любят в России, однако они в любом случае представляются желанными иностранными инвесторами и предпринимателями, у которых имеется все необходимое: организация, технология, рынки сбыта и капитал. Финансы действительно занимают последнее по значению место, ведь Монголии и российскому Дальнему Востоку сильнее всего необходима растущая экономическая активность, а не просто деньги. Если человек получит работу в японской компании, то он вряд ли переедет в более комфортабельные для жизни западные районы России (помимо низкой рождаемости, причиной депопуляции региона является высокая внутренняя миграция, особенно в сторону Москвы).
Япония способна сделать многое для того, чтобы вовлечь Россию в антикитайскую коалицию – на самом деле даже больше, чем любая другая страна. Разумеется, русские и японцы недолюбливают друг друга, а также справедливо отметить, что японские компании, которые ведут дела с Россией, а до того вели их с Советским Союзом, периодически сталкивались с произволом, включая одностороннее и откровенно мошенническое расторжение договоров. Но если японское правительство усвоит стратегический императив, то забудет о пресловутых Северных территориях, воздержится от бессмысленных жалоб[115] и прекратит отговаривать свой бизнес от экономической деятельности на российском Дальнем Востоке. Такое поведение само по себе станет препятствием для китайского проникновения в регион и послужит одновременно стимулом к вовлечению России в антикитайскую коалицию.
Покорное согласие подчиниться господству Китая отнюдь не в духе вьетнамского национального характера, несмотря на географическую близость Вьетнама к Китаю и явное неравенство сил. Более того, мнимое сходство в идеологии и внутрипартийной жизни между коммунистической партией Вьетнама (Đảng Cộng sản Việt Nam, КПВ) и компартией Китая (КПК), наряду с совместным наследием – совокупностью ленинских заветов, сталинских технологий власти и чекистских штучек, лишь укрепляют решимость лидеров КПВ сопротивляться намерениям КПК в отношении Вьетнама.
Безоговорочная победа коммунистического Вьетнама над Соединенными Штатами Америки и местными их союзниками, помощниками и экспедиционными частями других стран в 1975 году тоже поддерживает правительство Вьетнама в стремлении твердо противостоять китайскому могуществу – и фактически игнорировать неравенство сил.
Впрочем, отрицание баланса сил по соображениям неведения, гордыни или трансцедентальной веры, как и нежелание идти на уступки, которых требует текущая ситуация, – это верный рецепт возрастания потерь и грядущих унижений, вплоть до полного уничтожения[116].
Но вряд ли руководство КПВ допускает ошибку: ведь еще одним уроком длительной борьбы, увенчавшейся победой в 1975 году, является дипломатическая, военная и целостно стратегическая культура, которую характеризуют трезвый реализм и неприятие военного авантюризма и всякого рода беспочвенных фантазий по поводу региональной и мировой политики.
Потому-то правительство Вьетнама на самом деле вовсе не пренебрегает балансом сил в отношениях с Китаем; нет, оно в состоянии отрицать превосходство последнего, поскольку справедливо гордится собственным военным потенциалом – и подбирает союзников, готовых вместе противостоять Китаю.
Именно так Вьетнам уцелел в ходе китайского вторжения в феврале 1979 года – точнее, это было ответное вторжение, ибо в январе того же года около 150 000 вьетнамских солдат разгромили союзную Китаю Камбоджу (Кампучию) и оккупировали ее территорию, где правили бал «красные кхмеры», истреблявшие собственный народ.
Дабы – в том числе – заставить Вьетнам вывести войска из Кампучии, 17 февраля 1979 года НОАК нанесла одновременный удар по двадцати шести участникам 480-мильной вьетнамско-китайской границы, задействовав около 200 000 военнослужащих (или даже все 250 000[117]). На оперативном уровне целью нападения явно было изнурить вьетнамские силы, принудить к защите центров своих приграничных провинций – Лаокай, Каобанг, Донгданг и Хазянг. Но вьетнамцы не ушли из Камбоджи и не бросили свои полевые войска против ударных сил НОАК. Вместо этого они сдержали китайцев на границе (погранохрана насчитывала около 100 000 человек), применяя тактику эластичной беспокоящей обороны, и предприняли множество вылазок на территорию Китая для ударов по линиям снабжения НОАК, складам с боеприпасами и топливом.
В общем, пока китайцы на отдельных участках границы продвинулись на глубину от 30 до 40 километров и захватили несколько провинциальных центров, наступление в целом велось медленно: потребовалось 17 дней боев, а потери росли – как считается, погибло, было ранено и взято в плен 20 000 китайцев[118]. Начав войну 17 февраля, НОАК отошла на исходные позиции 16 марта, так и не сумев «преподать Вьетнаму урок» или заставить вывести войска из Камбоджи.
