В Осло представитель китайского посольства разъяснил, что китайско-норвежские отношения «переживают трудности», так как Нобелевскую премию присудили «китайскому преступнику». Он уточнил, что именно Норвегия должна приложить усилия для восстановления отношений с Китаем, но не рассказал, как это можно сделать; один из официальных представителей Норвегии Хенрик Мадсен предложил рецепт на будущее: расширить состав Нобелевского комитета за счет представителей иностранных государств, чтобы ослабить связь комитета с Норвегией (тогда уж сразу надо вводить в состав бонз КПК).
Этот тривиальный в общем-то эпизод служит серьезным уроком: по сугубо политическим причинам, которые никак не назовешь тривиальными, китайское правительство не может в настоящее время успешно улаживать свои международные проблемы, даже столь мелкие, как присуждение негосударственной премии китайскому диссиденту. В данном случае, помимо приобретения противников в лице немногочисленных норвежцев и большого количества граждан других стран[183], а также придания большого резонанса имени Лю Сяобо по всему миру и внутри самого Китая, китайское руководство в попытках убедить послов других стран в Осло воздержаться от участия в церемонии присуждения Нобелевской премии понесло иные репутационные потери. Оно добилось успеха лишь у ряда авторитарных режимов – со стороны России, Казахстана, Туниса, Саудовской Аравии, Пакистана, Ирака, Ирана, Вьетнама, Афганистана, Венесуэлы, Египта, Судана, Кубы и Марокко (возможно, правительству США, в свою очередь, стоило бы надавить на ряд этих стран, получающих американскую помощь). Но все приложенные китайцами усилия не принесли успеха в остальных сорока шести странах[184].
Если оставить в стороне комичность и случайность этого эпизода, можно смело говорить о том, что он типичен для текущего поведения Китая на международной арене, когда активность сочетается с контрпродуктивностью.
Принято критиковать нынешнюю американскую администрацию за «отсутствие стратегии» и четкой политики по тому или иному вопросу. Но это обвинение вряд ли имеет под собой основания, если речь идет о Китае, поскольку здесь налицо не одна, а целых три политики, причем две из них ведут в противоположных направлениях.
Впрочем, как мы увидим, простое объединение трех политик в одну не является выходом из сложившегося положения: скорее Америка нуждается в четвертой, геоэкономической политике, которая только и позволит сохранить долгосрочный баланс сил в отношениях с Китаем.
Наиболее привычна для американо-китайских отношений позиция министерства финансов США, которое, с одной стороны, является хранителем американских государственных финансов, а с другой – оказывает поддержку со стороны правительства частным финансам или, по крайней мере, крупным фирмам с Уолл-стрит, которые работают за пределами США.
Эта политика, которая исполнялась добросовестно и последовательно, получила решительное продолжение в деятельности нынешнего министра финансов Тимоти Ф. Гайтнера: она целиком сосредоточена на тех выгодах, которые американские государственные финансовые структуры получают в виде дешевого капитала благодаря доступу к огромным китайским золотовалютным резервам, а также на выгодах для американских потребителей и производителей от поставок самого дешевого из возможных импорта промышленных товаров и, соответственно, сырья, что позволяет США повышать уровень жизни населения без увеличения доходов и инфляции, заодно сокращая производственные затраты для американского бизнеса.
С этой точки зрения хронический и поистине грандиозный отрицательный торговый баланс США во взаимодействии с Китаем (в основном по промышленным товарам) – вовсе не проблема, а лишь показатель получаемой США выгоды.
Министерство финансов США, разумеется, отчетливо видит все те выгоды, которые государство и частные финансовые институты Америки приобретают вследствие доступа к дешевому китайскому капиталу, источником которого является хроническое положительное сальдо Китая во внешней торговле, производная от крайне высокого (около 50 %) среднего значения нормы накопления. Китайские власти в итоге скупают американские государственные казначейские облигации и другие финансовые инструменты, номинированные в долларах, тем самым увеличивая в том числе стоимость доллара по отношению к юаню, а это, в свою очередь, способствует сохранению позитивного торгового сальдо Китая во внешней торговле. Именно так промышленная политика Китая становится механизмом предоставления частным и государственным институтам США дешевого капитала. По этой причине Китай является этаким благополучателем министерства финансов США и не подвергается критике, как следует из недавно опубликованных документов.
