Другой фактор можно назвать социологическим: высшее руководство министерства финансов почти полностью состоит из бывших или будущих сотрудников ведущих частных финансовых фирм и налицо вполне естественное и обоснованное внимание с их стороны к представителям китайской власти и государственных компаний Китая – ведь это потенциальные клиенты.
При этом министерство финансов США не обладает никакими экспертными знаниями, не несет ответственности и вообще не интересуется состоянием американской промышленности. Министерство финансов не оказывает поддержку национальной промышленности ни в целом, ни по отдельным отраслям, игнорирует эту промышленность в своей повседневной бюрократической политике, проявляет безразличие к резкому упадку и даже исчезновению отдельных отраслей из-за неконтролируемого притока дешевого импорта, в особенности китайского.
Только комиссия США по международной торговле, учреждение, слабое как в политическом, так и в организационном отношении, обладает подобием юрисдикции в таких вопросах, да и то ее юрисдикция строго ограничена случаями «демпинга», когда комиссия более или мене сурово устанавливает объем ущерба, нанесенного американской промышленности, но не имеет права этот ущерб предотвратить. Также она не вправе защищать американскую промышленность от хронической недооцененности китайского юаня. Пускай юань исправно теряет в цене из-за постоянной скупки Китаем долларовых инструментов, это не считается демпингом, хотя влияние ослабления валюты затрагивает все категории товаров.
А министерство финансов США, отвечающее за валютное регулирование и нарушение его правил, реагирует на ситуацию лишь на словах после вмешательства Конгресса, который бомбардируют запросами производители и профсоюзы[185].
Министр финансов Гайтнер по примеру своих предшественников периодически уточняет у китайских коллег, когда те дадут своей валюте возможность подрасти (особенно когда поток жалоб в США увеличивается), но делает это с явным нежеланием и не предлагает возможных санкций на случай, если ослабление юаня продолжится. Соответственно, китайцы полагают, что им позволительно игнорировать эти редкие просьбы, хотя в прошлом они иногда давали юаню немного и ненадолго подрасти в ответ на особенно жесткие требования Конгресса США (или чтобы подправить свою собственную инфляцию).
В таких случаях министерство финансов США обычно поднимает шумиху, восхваляя китайцев за финансовую гибкость, и подает сиюминутную ревальвацию как очередное доказательство скорого завершения систематической девальвации китайской валюты. Показательно, что 10 мая 2011 года министр финансов Гайтнер после ежегодного заседания американско-китайской группы по стратегическому и экономическому диалогу сказал репортерам: «Мы видим очень многообещающие сдвиги в экономической политике Китая»[186]. Далее он отметил: мол, США по-прежнему надеются на то, что Китай позволит своей валюте расти быстрее по отношению к доллару, равно как и по отношению к валютам других стран – основных торговых партнеров Китая. В том же самом сообщении говорилось и о посулах китайцев «прекратить дискриминацию зарубежных компаний, которые стремятся обеспечить доходные государственные контракты, и открыть паевые инвестиционные фонды и рынок автомобильного страхования для американских фирм»[187]. Схожие обещания давались в 2010, 2009 и 2008 годах.
Комиссия США по международной торговле опубликовала исследование под названием «Китай: результаты воздействия китайской политики в сфере интеллектуальной собственности и инноваций на экономику США»[188]. Из этого исследования ясно, что экономика США понесла убытки в размере 48 миллиардов долларов только в 2009 году, не считая суммы в 4,8 миллиарда долларов, связанной с юридическими и иными расходами по защите прав интеллектуальной собственности в Китае. Согласно оценкам, текущая политика Китая также стоила США приблизительно 923 000 рабочих мест. Министр финансов Гайтнер никак не отреагировал на результаты исследования – ни в ходе американо-китайского диалога, ни впоследствии, – да и никакое другое американское ведомство не предложило каких-либо ответных мер против Китая и не потребовало какой-либо компенсации. Китайцев разве что обязали пообещать исправиться в будущем, и они, разумеется, согласились.
Учитывая столь узкий фокус внимания министерства финансов, ограниченную юрисдикцию Комиссии США по международной торговле и отсутствие полномочий, необходимых для регулирования этой области, а также отсутствие в американском правительстве какого-либо ведомства, отвечающего за промышленную политику (это отражение идеологии свободной торговли), можно сказать, что не существует сколько-нибудь реальной возможности государственного вмешательства в масштабный процесс деиндустриализации страны, вызванный хроническим дисбалансом в торговле промышленными товарами с Китаем.
