Шаткий миг миновал, но оставил свой след: именно финансовый кризис 2008/2009 года позволил Китаю выпятить свою исключительность и настаивать на своем текущем – или вот-вот сложившемся – превосходстве. Вдобавок Китай стал активнее требовать удовлетворения своих территориальных претензий – словами и делами.
Выяснилось, правда, что подобные действия преждевременны и контрпродуктивны, они обнажили угрозу, прежде скрытую за маской «Мирного подъема», и обернулись самыми различными реакциями, будь то отказ Японии от «флирта» с Пекином при Одзаве, формирование Австралией антикитайской коалиции, индийские двусторонние инициативы с рядом соседей, в первую очередь с Российской Федерацией (за счет в том числе совместных военных учений) или все остальное.
Все же данный процесс не приведет к значимым результатам, если не будет прерван уникальный китайский экономический рост. При возможности расти на 9 % в год в ближайшие десятилетия и направлять часть ресурсов на укрепление своего могущества во всех формах Китаю не потребуется проявлять агрессию и даже напор, чтобы навязать другим свою волю.
Как отмечалось при описании визитов боевых кораблей, министерство обороны в целом и отдельные части вооруженных сил США добились многого в «сдерживании» Китая, подкрепляя политику Государственного департамента.
Тому имеется множество примеров: это и скромные контакты по программе обучения военных кадров (IMET) в рамках Азиатско-Тихоокеанско-Американской программы оборонительного сотрудничества, и чуть более броские совместные учения ВВС (ежегодный «Командный бросок» с ВВС Республики Сингапур на военно-воздушной базе Пайя Лебар – которая, так уж совпало, круглогодично используется ВВС США для вынужденных посадок при необходимости), и эффектные парады крейсеров и авианосцев с кораблями сопровождения, дополняющие отдельные заявления и встречи американской дипломатии. Налицо, к слову, налаживание более тесных связей: международная программа военного обучения IMET позволяет проводить ежегодные учения на постоянной основе, предусматривает визиты кораблей и даже перманентное базирование.
Да, все эти усилия бесполезны, когда заходит речь о странах в плену враждебной идеологии (как в случае с воинственным исламом в Пакистане), но в иных случаях вооруженные силы США привносят гарантии безопасности в союзнические отношения. А при отсутствии формальных союзнических соглашений полезны практические связи и сотрудничество с местными вооруженными силами – если, конечно, царит согласие на политическом уровне.
Даже оставляя в стороне повседневные реалии сдерживания в Азии, сами по себе локальные и преходящие, можно сказать, что для министерства обороны США (а в особенности для ВВС и ВМС) Китай, бесспорно, является будущим «главным врагом» – по крайней мере, с точки зрения военного планирования и закупки вооружений. «Мировая война против террора» неумолимо теряет свое значение, ибо обилие потенциальных врагов (любой, кто вдохновлен на джихад) компенсируется их бессилием, за редким исключением, но военное развитие Китая видится куда более существенным и значимым по своим последствиям явлением.
Соответственно, приобретение новых систем оружия в США все чаще оправдывается противодействием Китаю, а чаще просто выдается за ответ на предполагаемое, но не фактическое развитие Китаем собственных систем вооружения. Вот почему ВВС США устроили такую шумиху вокруг нового китайского истребителя «Чэнду J-20» («Терминатор двадцать»), хотя пока непонятно, идет ли речь о настоящем прототипе, который в ближайшем будущем запустят в серию, или о модели тяжелого дальнего истребителя-бомбардировщика класса F-22, снабженного антирадарным покрытием. Нет убедительных доказательств того, что Научно-исследовательский институт авиационных двигателей в Шэньяне может разработать достаточно эффективный и надежный двигатель, достаточный для 70 000–80 000 фунтового самолета (впрочем, все упирается в решения, которые могут предложить КНР американские фирмы «Дженерал электрик» и «Пратт энд Уитни» через совместные с Китаем предприятия).
Американские ВВС, безусловно, правы, когда воспринимают проект J-20 всерьез, а флот прав в том, что присматривается к китайским планам строительства подводных лодок и авианосцев, поскольку при наличии экономики, быстро предоставляющей все потребные ресурсы, научная и технологическая инфраструктура Китая растет количественно и качественно, а это, в свою очередь, закладывает основу для военных инноваций во всех направлениях, больших и малых. Важнейшим признаком китайской квазианархической системы с высоким уровнем внутренней конкуренции является тот факт, что каждый вид вооруженных сил и все полувоенные формирования активно требуют ресурсов – и, как правило, их получают. Так появляется огромное количество все более и более передовых технологически систем вооружений и их носителей.
